Античная наука в социальном и культурном измерении - Леонид Яковлевич Жмудь
Окончательно терминология и классификация наук сложились в поколении учеников Платона38, при особо деятельном участии Аристотеля. В текстах Аристотеля, который очень многое заимствовал из языка ученых, нам, к сожалению, малодоступного, слово mathēmata прочно закрепилось за точными науками. Кроме того, появились новые понятия, быстро вошедшие во всеобщее употребление: «математика» (μαθηματική) и «математические науки» (μαθηματικαὶ ἐπιστῆμαι), а также «математики» (οἱ μαθηματικοί), которое включало в себя специалистов в различных точных науках, иначе говоря, ученых39. Интересно, что энциклопедия математических наук Гемина, со ссылкой на перипатетиков, связывает (скорее всего, ошибочно) появление имени «математика» с пифагорейцами:
Перипатетики говорят, что риторику, поэтику и всю обычную музыку можно понять и не обучаясь им, но в предметах, имеющих специальное имя математических наук (μαθήματα), никто не может получить знания, не пройдя сначала обучения (μάθησις) в них, поэтому изучение этих предметов и было названо математикой (μαθηματική). Говорят, что последователи Пифагора дали специальное имя математики только геометрии и арифметике; ранее у каждой из них было свое имя, а общего для обеих не было40.
Во времена Аристотеля в число математических наук входят не только дисциплины квадривиума, но и возникшие в первой половине IV в. до н. э. оптика и механика. Упоминания оптики и механики в его трудах оставляют впечатление, что речь идет о сформировавшихся дисциплинах со своими проблемами, методами и специалистами41. Оптика и механика фигурируют и в папирусном фрагменте «Истории Академии» Филодема (I в. до н. э.), принадлежащем некоему платонику – современнику Аристотеля42. Основателем механики Диоген Лаэрций называет Архита, хотя споры о том, что именно он открыл в этой науке, еще не закончены43. Гипотезы о том, что он основал и оптику, неосновательны44. Учитывая раннее упоминание оптики в связи с Академией, более реальным кандидатом кажется Филипп из Опунта45.
Оптика и механика завершают собой канонический набор mathēmata, сохранявшийся с незначительными вариациями почти во всех классификациях наук до конца античности и надолго переживший ее. География, начало которой положили в VI в. до н. э. создатель первой географической карты Анаксимандр и автор первого «Объезда земли» Гекатей, была развита в IV в. до н. э. Дикеархом, давшим импульс ее математизации, но в автономную математизированную дисциплину ее превратил Эратосфен (вторая половина III в. до н. э.), автор «Измерения Земли» и «Географии» (Γεωγραφικά)46. Он, скорее всего, и дал название этой науке47. Несмотря на очевидное для многих специалистов родство математической географии по Эратосфену с геометрией и астрономией (а возможно, и по этой причине)48, она так и не вошла в античные списки mathēmata, то есть не стала отдельным, легко вычленяемым сегментом на познавательном пространстве античности (см. ниже, 140). Мешала разнородность этой синтетической в ее современном понимании науки, которая нам представляется само собой разумеющейся, а древним мешала привести к одному знаменателю все ее составляющие, включая самую крупную из них – описательно-этнографическую (культурно-историческую), неотъемлемую часть многих исторических трудов от Гекатея и Геродота до Арриана и Аммиана Марцеллина. Историки античной географии не раз обращали внимание на то, что «чистых» географов в то время не было: все, кто занимался математической географией, были еще и математиками и/или астрономами; периплы, периэгезы и итинерарии писали люди самых разных занятий, преимущественно практики; проблемами географии интересовались многие греческие «физики» – Анаксимандр, Демокрит, Дикеарх, Стратон, Посидоний; с дидактическими целями ее перелагали греческие и римские поэты49. Пожалуй, дальше других в аналитическом «расчленении» античной географии пошел ее известный французский историк Паскаль Арно:
Следует настойчиво подчеркнуть тот факт, что античная география никогда не представляла собой ни однородного целого, ни автономной науки. Мало того, что исследования, сегодня также подпадающие под одну и ту же дисциплину – географию, древние относили к различным областям знания, в частности к истории, топографии, хорографии, географии, итинерариям или периплам, зоологии, ботанике, физике, цели и методы которых были различны и связаны с разными науками и техниками, но в античности не существовало и «географов» в том смысле, в каком мы это понимаем сегодня.
В античности не существовало ни географа, ни географии, но было определенное количество людей различного происхождения (грамматики, эрудиты, государственные деятели, путешественники, вольноотпущенники), по очень разным причинам и в очень разных контекстах заинтересованных в составлении документов, касающихся расположения Земли и ее частей50.
Принимая во внимание точку зрения эксперта, замечу все же, что современная география понимает себя как комплекс естественных и общественных наук, каждая из которых состоит из множества отдельных дисциплин, чьи предметы и методы существенно расходятся между собой (сравним, например, картографию, экономическую географию и океанологию), так что специалисты в них могут никогда не контактировать друг с другом. Эта гетерогенная география возникает в эпоху Возрождения усилиями людей самого разного происхождения, действовавшими из различных интересов (коммерческих, военных, исследовательских, научных, филологических и т. д.), которые часто не имели между собой ничего общего. При этом одним из главных конституирующих элементов науки географии, вполне в духе Гемина понимаемой как составная часть mathematica mixta51, было «Географическое руководство» Птолемея, посвященное в первую очередь картографии. Главный источник Птолемея, Марин из Тира, использовал, в свою очередь, самый широкий спектр разнообразных источников, как математического характера, так и периплов, итинерариев, военных отчетов и пр., без чего невозможно было достичь желаемой точности карты ойкумены (см. ниже, 6.8). Таким образом, хотя объединение всех разнородных элементов античной географии в одно целое и было осуществлено уже после того, как она закончила свое существование, оно никак не может считаться произвольным, поскольку опирается на античную же традицию, оставившую след, помимо всего прочего, и в терминологии. «География» (γεωγραφία, γεωγραφική) и «географы» (γεωγράφοι), равно как и их латинские эквиваленты (geographia, geographus), встречаются в античных текстах достаточно часто, чтобы на их основе можно было составить представление о поле их значений52.
Географию, следовательно, можно считать последней возникшей в античную эпоху наукой; дальнейшее развитие вело не к появлению новых дисциплин, а к дифференциации уже сложившихся: пневматика возникает как часть механики, катоптрика – часть оптики, хорография – часть географии, диоптрика – часть астрономии. Сочинение Диофанта (III в.), в котором многие видят начала алгебры, называлось «Арифметика»; ни сам автор, ни его античные читатели не считали, что он создает новую дисциплину.
Хронология появления автономных научных дисциплин вместе с их названиями выглядит следующим образом:
VI в. до н. э. астрономия, геометрия
V в. до н. э. арифметика, гармоника
IV в. до н. э. оптика, механика
III в. до н. э. география
Итак, за четыре века греческой истории было создано семь наук, доживших до нашего времени, некоторые, как гармоника, в составе более широких отраслей знания. Все они своевременно получили свои названия, одно или несколько, которые отличали каждую из них от других областей знания не менее надежно, чем в Новое время. Свои профессиональные имена обрели и специалисты в этих науках – геометры, астрономы, оптики, географы и др. За всеми этими науками, кроме географии, закрепилось собирательное имя mathēmata или «математические науки» и индивидуальное «математика»; ученых в целом чаще всего называли mathēmatikoi. Хотя в каждой из семи наук произошла дифференциация на отдельные дисциплины, за оставшиеся восемь веков античной истории ни одна новая
Ознакомительная версия. Доступно 35 из 173 стр.