Том 2. Рассказы - Жан Грива

— Товарищ председатель, — сказал я, — по-моему, вы чем-то расстроены!

— Верно, верно, — с готовностью признался он, — и все из-за этой козы.

— Ко-зы! — удивился я. — Какой козы?

— Моей козы, чьей же еще, — с грустью отвечал он. — Той самой, которую ваши молодцы скопытили.

— Мои молодцы? — снова удивился я. — Говорите, где и когда.

Оказалось, в тот день коза председателя мирно паслась у реки. Внезапно на опушке послышались выстрелы, и коза замертво упала в траву. Ее подобрали трое солдат. Очевидцы утверждали, что козу подстрелили снайперы, потому что стреляли метко и с большого расстояния.

Это известие меня сильно встревожило. Я пообещал председателю немедленно во всем разобраться, наказать по заслугам виновного, если им действительно окажется снайпер, а покрытие убытков взять на себя. Председатель, заметно успокоившись, заковылял к себе домой, я же, не теряя времени, направился в лес к своим снайперам.

— Что-нибудь случилось? — удивился старшина, увидев меня в столь неурочное время. — Неужели выступаем?

Сдерживая гнев, я процедил сквозь зубы:

— Захотелось отведать жаркого из козлятины, товарищ старшина?

Тот глядел на меня истуканом.

— Жаркое из козлятины? У нас им пока не пахнет. Ушицей можем угостить. Сегодня снайперам повезло...

— Знаю, знаю, — перебил я его. — А когда же все таки козой решили полакомиться?

Старшина пожал плечами.

— Ничего не понимаю. Какой козой?

— Той, которую сегодня пристрелили. Председательской козой. Ну?

Старшина хлопнул себя по лбу.

— Быть того не может! Ничего не слышал. И не видел.

— Что вы за старшина, если ничего не видите, ничего не слышите? — отчитывал я его. — Козу пристрелили, от нее теперь, наверное, одни рожки да ножки остались, а вы и знать ничего не знаете.

— Ей-б-б-богу, — проговорил с запинкой старшина, но я не дал ему договорить:

— Сейчас же приведите ко мне всех, кто сегодня рыбу стрелял.

Старшина проворно выбежал из землянки. Вскоре вернулся с молодым, неуклюжим на вид парнем.

— Товарищ командир, снайпер Райбайс по вашему приказанию прибыл, — доложил он.

— Сегодня рыбу стреляли?

— Стреляли, но неудачно.

— Какой же вы снайпер, если в цель не попадаете!

— Не сказать, чтобы совсем не попал, — протянул он, переминаясь с ноги на ногу. — Одного язевича пристукнул.

— Какого язевича?

— Ну, язя.

— Выражайтесь яснее! — сердито прикрикнул я, решив, что так на родине этого парня называют козлов. — Какой такой язевич, какой язь?

— А это одно и то же, — равнодушно отвечал он, — Одни зовут язевичем, другие — язем.

— Такая белая пушистая скотинка, не так ли? — спросил я с ехидцей. — Четвероногое с рогами?

Райбайс усмехнулся:

— Никак нет, товарищ командир. У язя-язевича рогов не бывает. Обыкновенная рыбешка, с хвостом, с чешуей, как и всякая.

— Ах, рыбешка! — протянул я разочарованно. — А мне показалось: коза.

— Никак нет, — вновь подтвердил Райбайс. — Вся как есть рыбешка. У нас в Латвии тоже водится. Одну такую я подстрелил.

— А кто козу подстрелил? — спросил я без обиняков.

— Не знаю, товарищ командир.

— Так кто же сегодня рыбу стрелял?

— Я и Снегурочка. Кроме нас двоих, на это больше никто не способен, — добавил он, самодовольно хмыкнув.

— И кто попал в козу?

— Я не попал, товарищ командир, — сознался Райбайс.

— Что же так? Я считал вас одним из лучших снайперов.

Райбайс переступил с ноги на ногу.

— Оно конечно... Только уж очень далеко была эта коза. Не попал я.

— Значит, все-таки стреляли?

— Стрелял.

— За то, что стреляли, один наряд! — сказал я. — За то, что не попали, еще один. А теперь, рядовой Райбайс, отвечайте, кто попал.

— Не знаю, — отпирался Райбайс. Вас ведь было двое — вы да Снегурочка.

— Оно конечно, — спокойно отозвался Райбайс, — только я не знаю, попала она или нет.

— А стреляла?

Райбайс опять пошел выкручиваться:

— Товарищ командир, мы вместе стреляли. Она нащелкала щук, а я подбил язевича. А насчет козы, правда, ничего определенного сказать не могу.

После некоторого раздумья я наконец решился:

— Пришлите ко мне Снегурочку. И немедленно.

Райбайс ушел, и вскоре дверь землянки отворила Снегурочка. Вошла она легким, упругим шагом — так выходят на сцену актрисы — и без тени смущения предстала предо мной.

— Товарищ командир, прибыла по вашему приказанию.

Безо всяких околичностей я спросил ее, кто подстрелил председателеву козу, и она с такой же прямотой ответила:

— Я. Хотя я и не знала, что она принадлежит председателю.

— Что это взбрело вам в голову стрелять в козу? Разве рыбы недостаточно?

Широко раскрыв свои прекрасные глаза, Снегурочка смотрела на меня, и в темных зрачках ее горели огоньки. Щеки покрылись густым румянцем. Я так и не понял — от смущения или досады.

— Как можно сравнивать рыбу с козой? — воскликнула она. — То была дальняя, подвижная цель, тем она и была интересна. Райбайс стрелял несколько раз, но не попал. И тогда решила попробовать я. Она паслась примерно в полкилометре, все время передвигаясь. Я попала в нее с первого выстрела.

— Отличный результат, — не сдержался я и тут же добавил: — Но неуместный. Это никуда не годится. И кто ее подобрал?

— Чужие, — равнодушно обронила Снегурочка. — Их было трое. Наверное, артиллеристы.

— Ну что я вам говорил? — выпалил старшина, — Наши тут ни при чем.

Я красноречиво глянул на него, и он, не сказав ни слова, вышел из землянки. А я снова обернулся к Снегурочке. От ее красоты и горячих глаз мне становилось не по себе. Стараясь не смотреть на нее, я сказал:

— Что ж, отличный выстрел, ничего не скажешь. А нанесенный председателю урон я сам возмещу. Скажите, пожалуйста, где вы научились так метко стрелять?

Она заметно смутилась и, помолчав, негромко ответила:

— Я уже вам говорила: на фронте.

— И до этого никогда не стреляли?

— Нет.

— А до войны где работали?

— В кабаре.

— В кабаре?! —