Том 2. Рассказы - Жан Грива
Однажды мы остановились у заброшенного карьера, где шли занятия по стрельбе. Учения проводил симпатичный молодой капитан.
— Как результаты? — спросил мой друг капитана.
— Неровно стреляют, — ответил тот. — Одни хорошо, другие похуже. Но есть и такие, что бьют без промаха. Капитан подал команду, из строя вышел худощавый солдат. С виду он ничем не отличался от других: сапоги, шинель, шапка-ушанка. Проворно лег на землю, занял позицию для стрельбы, замер и выстрелил. Еще раз, еще... Когда принесли мишень, мы поразились: все пять пуль угодили в десятку. Начальник оперативного отдела пожал солдату руку.
— Вы настоящий снайпер! — сказал он. — Объявляю вам благодарность.
Стоя навытяжку, солдат ответил:
— Служу Советскому Союзу!
И тут нам пришлось во второй раз удивиться. Голос был не мужской. И на мальчишеский вроде не похож. Мелодичный и звонкий...
— Так вы — девушка? — придя в себя, произнес мой друг.
— Так точно, товарищ капитан, — последовал ответ.
— Где вы научились стрелять?
— Нигде не училась. Была санитаркой в батальоне.
— Отлично, — проговорил мой друг, затем повернулся к капитану: — Продолжайте занятия. Лучших стрелков батальона отберите для снайперских курсов. Они будут сформированы буквально на днях.
— Есть лучших стрелков батальона отобрать для снайперских курсов, — по-военному браво ответил капитан и снова вернулся к солдатам.
А мы отправились дальше.
— Удивительная девушка, — в раздумье проговорил мой друг. — А ты заметил, как она красива?
Но тогда она мне не показалась особенно красивой.
— Да что ты! — воскликнул мой спутник. — Где у тебя глаза! Вылитая Снегурочка! Представляю, какова она в нарядном белом платье. И гибкая — ну прямо тростинка.
— Признаться, меня больше поразили ее меткие выстрелы, — ответил я с улыбкой. Действительно, мне случалось не раз проводить занятия по стрельбе, но таких блестящих результатов никто из моих стрелков не добивался.
— Как думаешь, сколько ей лет? — спросил друг.
— Двадцать два, ну, двадцать три, не больше.
— А кто она в прошлом? Студентка?
— Вполне возможно, — согласился я, но тут же вспомнил, что мой собеседник и сам был студентом Рижского университета. В таком случае он должен был бы ее знать.
— Откуда мне знать всех студенток! — сказал он, пожав плечами, и немного погодя добавил: — Удивительная девушка!
В тот же вечер он вызвал меня к себе.
— Подписан приказ об организации снайперских курсов. Ты назначен командиром снайперской роты.
Я рот раскрыл от удивления.
— Ничего не поделаешь, — утешал он меня. — Приказ генерала. Завтра сдашь дела, отправишься к месту назначения. Жаль с тобой расставаться. Сколько дорог вместе пройдено. Рига, Таллинн, Ленинград... Но ты ведь и раньше был инструктором, проводил учебные стрельбы. Извини, но... Завтра получишь снайперские винтовки. Желаю удачи!
Я понимал, что друг поступил разумно, но было так обидно расставаться с привычной работой, с вороным конем. Первым делом я направился в конюшню, чтобы проститься со своим Громом.
Тот спокойно жевал овес в стойле. Увидев меня, вскинул голову, раздул ноздри и тихо заржал. Я обнял его за шею, похлопал по шелковистой шерстке, прижался лицом к его теплой морде.
— До свиданья, дружище, — говорил я ему, а он, будто понимая, тихо ржал. — До свиданья! Держись, старина. Что делать? Держись!
И, еще раз хлопнув ладонью по блестящей шее, я достал из кармана кусок ржаного хлеба. Он осторожно взял его мягкими губами и принялся жевать.
— Будь здоров, старина, будь здоров!
Это была наша последняя встреча: чуть позже Гром пал от осколка авиабомбы.
Среди моих снайперов было несколько женщин, одна из них — уже известная вам. С легкой руки моего приятеля ее никто не звал иначе как Снегурочкой.
Рота расположилась поблизости от учебного полигона. Жили в лесу, в землянках. И только мне отвели комнатушку в ближнем поселке. Хозяин был злой и ворчливый старик, и потому я почти все время проводил в ротных землянках со снайперами.
Вскоре я знал о них все до мельчайших подробностей. Только Снегурочка оставалась для меня загадкой. О ней мне было известно только то, что она рижанка, в первые дни войны, оставив родителей, добровольно ушла в санитарки. Из своей снайперской винтовки она стреляла безукоризненно. Довольно быстро овладела трудным искусством маскировки. В ночных учениях ей всегда удавалось, несмотря на световые ракеты, незаметно выйти на заданную позицию, и даже в темноте она стреляла так метко, что могла бы зверю выбить любой глаз на выбор.
Снайперы не раз угощали меня свежей ухой. Я заподозрил неладное и спросил старшину:
— Где вы покупаете рыбу?
Старшина усмехнулся:
— Своя рыба. Сами добываем.
— Чем? — строго спросил я.
— Как — чем? Снайперской винтовкой.
— Это как же?
— А очень просто, — ответил старшина. — Тут за стрельбищем из озера вытекает речушка. Щук в ней — видимо-невидимо. Снегурочка стреляет, а ребята успевай только вытаскивать.
— Ах вон оно что, — протянул я с облегчением, но, спохватившись, построже добавил: — И все же это никуда не годится — расходовать столько патронов. Они пригодятся на фронте.
— Честное слово, — воскликнул старшина, — она без промаха бьет, ни одной пули зря не пропадает! А сколько иной за учения на ветер пустит?
— Ну хорошо, — уступил я. — Но чтоб никто не видел. А то не миновать скандала.
Но скандал разразился совсем по другой причине. Председатель сельсовета, хромоногий инвалид, явился ко мне как-то вечером опечаленный. Он долго не