Охота на проклятую - 1 - Елена Абрамкина

Славис прищурился, обвел взглядом весь Совет и снова обратился к Ронатану:

— Это так, лорд Олрикс, если речь идет о служащем демонской крови. Чьей жизни и здоровью угрожал второй принц?

Ронатан смерил соперника взглядом:

— Прошу меня простить, но речь в Законе идет не о крови, а о принадлежности к роду и служебном положении. Второй принц покушался на жизнь и здоровье женской главы моего рода, леди Кирианы Олрикс.

Славис поджал губы и поморщился:

— Кириана, по вашим же словам, человек. Она не имеет отношения ни к одному демонскому рода. Если второй принц действительно покушался на ее жизнь, стоило вызвать стражу и предоставить решение этого вопроса людскому суду. Кто применил к нему силу? И где второй принц? Мы хотим поговорить с ним.

— Кириана — женская глава рода Олриксов, сильнейшего из ныне существующих демонских родов, — с нажимом произнес Ронатан. — Или ваши законы защищают только слабых?

Совет, до того молча наблюдавший за словесной дуэлью собственного главы с Ронатаном Олриксом, зашептался. Это было хорошим знаком. Несколько лет назад Совет с небольшим перевесом голосов согласился назвать Кириану женской главой рода Олриксов до тех пор, пока кто-либо из сыновей Ронатан не обретет пару. Славису ничего не оставалось, как подчиниться своим же законам. Те, кто тогда принял решение о статусе Киры, и сейчас, похоже, знали, кого из стоящим перед ними демонов действительно стоит бояться. Несмотря ни на какие законы.

— Законы защищают всех демонов крови, — Эдгар Славис поднял руку, призывая к тишине, но Совет его уже не слышал: все бросились обсуждать, на кого распространяется закон о защите демонов.

— Предлагаю голосование, — перекрикивая гул, поднялся лорд Маринер.

Его поддержали, и Маринер, нервно оглядываясь на застывших у возвышения Ронатана и Эдгара, пошел по залу с огромным черным кубом для голосований.

— Мы хотим голосованием менять закон? — Ронатан не сдержал усмешку, и зал снова затих, так и не донеся ни одного цветного камня до куба. — В законе написано про всех представителей демонских родов, слово «кровь» там не фигурирует.

— Но подразумевается, — не желая упускать инициативу, возразил Глава Совета.

— О том, что имелось в виду при составлении текста, может знать только маг-словесник. Мы можем призвать одного из двух словесников Карташтара, чтобы разрешить это недоразумение, — Ронатан уже открыто улыбался: Славис ни за что не станет вызыват словесника: Кира подконтрольна Олриксам, а леди Клэвис, при всех ее выдающихся умениях, всего лишь человек, а Эдгар не из тех, кто доверит человеку решать судьбу демонов.

Уголки губ Главы Совета чуть дернулись, обозначая не то усмешку, не то нервозность, но лорд Славис быстро взял себя в руки:

— Вопрос был не о том, защищает ли демонский закон человеческого приемыша. Мы спрашивали, где второй принц. Нам необходимо поговорить с ним.

***

Лорд Олрикс стоял напротив дочери и неимоверным усилием сдерживал бушующий внутри огонь. Кира склонилась над бумагой и, сжимая в руке Слезу Харона, писала. Зеленый камень дрожал и обжигал ладонь, давая понять, что если лорд Олрикс не удержит себя в руках, Кира с высокой вероятностью отправится за Пелену. Ронатан, похоже, тоже это понимал — он старался не подходить слишком близко к дочери и ежеминутно проверял ее ауру.

Кира аккуратно вывела красивую подпись внизу страницы, потом сжала в ладони Печать истины, выпуская немного крови. Амулет засветился золотисто-алым, магия истины быстро пробежала по ауре Киры, вернулась к ладони и, жадно слизнув кровь с пальцев, бросила на бумагу острый луч. Кира поморщилась, наблюдая, как ее подпись начинает светиться тем же золотисто-алым. Когда она скрепляла свои слова магией истины, сердце всегда ненадолго испуганно замирало. От этой магии ничего нельзя было скрыть, и тем, кто пытается жить под чужим именем, смертельно опасно с ней работать — одно неосторожное слово, и получишь скачок боли много выше рабочего уровня. Кира каждый день работала с магией истины, и каждый раз она активировала стационарный поглотитель, надевала еще пару и очень тщательно выверяла слова.

— Закончила? — Лорд Олрикс, внимательно наблюдавший за работой магии, тихо выдохнул и, забрав у дочери листок, принялся читать.

Это была объяснительная для Совета Лордов, и Кира уже третий раз переписывала ее по просьбе отца. Пока она беседовала со своим гостем, лорда Олрикса призвал Совет Лордов, высший орган демонской власти, и потребовал от него ответа, почему королевский сын был заточен в Министерскую тюрьму. Когда же Совету стало известно, что он еще и умер под пытками, перед Ронатаном Олриксом распахнули договор между демонами и людьми и публично зачитали наказание за его нарушение. И лорд Олрикс, сильнейший из демонов этого мира, смирив огонь, рассказал, что принц напал на Киру, и в тюрьму отправила его именно она.

С одной стороны, это немного снижало градус конфликта, так как по официальной версии Кира считалась человеком, а значит, действие договора на нее не распространялось. С другой, она была женской главой демонского рода, и некоторые члены Совета давно настаивали на том, что она должна подчиняться демонским законам. С третьей, кровным демоном ее никто в Совете не считал, а на приемыша законы демонов тоже, по мнению многих, не распростраанялись… Пока ее спасало отсутствие единого мнения среди членов Совета и авторитет отца. Но последние события вполне могли качнуть маятник в совершенно ненужную ей сторону. И хотя Совет еще ничего официально не объявил Ронатану, объяснительную от Киры он все-таки потребовал. И если эта объяснительная Совет не удовлетворит, ей придется явиться на допрос.

— Хорошо. Думаю, этого им хватит. — Лорд Олрикс провел рукой над бумагой, отправляя ее в канцелярию. — Надеюсь, ты понимаешь, что одной бумажкой мы не отделаемся. Не сегодня — завтра король тоже пожелает знать, почему его младший сын так стремительно окончил свои дни в нашей тюрьме. Что ты ему скажешь?

Ронатан прошелся по комнате и остановился у балкона, вглядываясь в полупрозрачное отражение дочери.

Кира устало положила голову на руки и вздохнула:

— Так и скажу, что Каспий очень злился во время танца, а потом попытался столкнуть меня с балкона.

— Зачем бы принцу убивать ту, на ком он собирался жениться?

Кира неторопливо выпускала огонь на черную бумагу:

— От него сильно пахло вином — это правда. Вероятно, он нервничал из-за разговора о женитьбе и немного перебрал. Ну и, допустим, приревновал меня к кому-то. Уж про взрывной характер сына король знал.

— И к кому он мог тебя приревновать? — поворачиваясь к дочери, поинтересовался демон.

— Да хоть к Эрнсту, хоть к Климентину, мало ли. — Кира сжала