Охота на проклятую - 1 - Елена Абрамкина
Раскраснелась от танца черноволосая Малика, растрепались и прилипли к мокрому телу длинные локоны. Затихала музыка, бесконечным повтором растворяясь в сигарном дыме. Родриг открыл глаза и уронил на колени перемазанные кровью пальцы. Мышцы наливались тяжелой усталостью, дыхание сбилось, а в голове все еще звучал обжигающий ритм.
«Все-таки яд?» — Он с усилием поднял голову.
Оракул задумчиво покручивал фарфоровую балеринку на тоненькой ножке, потом усмехнулся и перевел на Родрига прищуренный взгляд:
— Не бойся, мальчик, я тебя не отравил. Просто проверял твердость твоих намерений. — Он поднял пепельницу, покрутил сбоку маленький ключик, и балеринка завращалась на месте, вскидывая тоненькие ручки. — Ты знаешь что-то страшнее войны, мальчик? Еще более неистовое, жестокое, безудержное и своевольное? Заполоняющее собою все мысли, захватывающее все чувства и желания? Вызывающее испепеляющую страсть и такую же жгучую ненависть. Самое слабое и самое сильное.
Родриг отложил гитару и покачал головой. Эти эпитеты можно применить ко многому, но лишь самому Создателю известно, что он имеет в виду.
Оракул щелкнул пальцами, и девицы бесшумно поднялись и скрылись за кисеей в углу комнаты. Оракул проследил за ними взглядом и усмехнулся:
— К войне готовят любого мужчину: учат выносливости, смелости, ловкости и много чему еще — не мне тебе объяснять, что нужно воину во всех мирах моего Созвездия. Но ко встрече с ними не готовят никого, хотя встреча эта порой опаснее войны. — Оракул плеснул в два стакана жидкого янтаря и поманил Родрига. — Я принимаю твою историю в уплату, Каменный вождь. Теперь послушай мою и запомни.
Родриг опустился на стул и потянулся к стакану. Тело все еще ныло, как после битвы, в голове было гулко, а в душе болезненно дрожала на ветру разорванная паутина. Он понял, о чем говорит Создатель, и от этого становилось только больнее. Лорд Командующий, Каменный вождь, опора и будущее второго по силе демонского рода не спит ночами из-за женщины. Он рассказал отцу не весь сон, постыдился и утаил, что в огне умирающего мира Великой паутины он видел девушку, свою истинную пару. Нет, даже не видел, просто чувствовал, что она где-то там, и иногда в пламени ему чудился ее образ, расплывчатый и неясный, как балеринка в сигарном дыму. И просыпался в холодном поту он не только от страха, но и от безудержного, отчаянного желания. Оракул заставил его вытащить на поверхность все то, что Родриг безапелляционно отметал как неважное и несвоевременное, и теперь даже обжигающий янтарь в стакане не мог не то что смыть, но и разбавить горечь прорвавшихся эмоций.
Бессмысленное, безнадежное желание — бессчетное количество миров и времен отделяло Родрига фон Вайрикса от его истинной и единственной, если она вообще существовала, а не была его выдумкой. Сколько лет прошло в мире Великой паутины, пока они скитались? Слишком много, слишком далеко, чтобы иметь хоть призрачную надежду когда-то встретиться. Изгнанникам нет пути назад, и зов истинной пары не может этого изменить. Но раз Оракул вытянул из него именно эту тайну, может быть, надежда еще есть? Только вот Каменный вождь не привык тешить себя пустой надеждой.
Оракул молчал, наблюдая за танцем тоненькой балеринки на краю обрыва. Родриг с усилием вынырнул из невеселых дум и глотнул из своего стакана.
— От них все беды, мальчик. — Оракул со вздохом кивнул, достал новую сигару и магией зажег спичку. — Легко наносить и отражать удары, высекать из камня цветок, даже горы с места на место переносить легко — пока не появятся они. Откуда они приходят? Я видел тысячи миров, но так и не нашел этого проклятого места! — Оракул бросил взгляд на замедляющийся волчок и стряхнул пепел. — Я создал все миры Созвездия, ты знаешь это. Но прежде я создал прекрасный, безупречный, идеально сбалансированный мир. Четыре стихии, тонкий гладкий купол и ничего, что могло бы нарушить равновесие. Магия перетекала в нем по четко выверенным каналам, вспыхивала ярким блеском в специально созданных для этого местах и по куполу скатывалась обратно, в сердце мира. Это было лучшее мое творение. Сегодня вы зовете его миром Великой паутины, но не по моей воле носит он это имя. Я бы так и любовался на безупречный мир, но ей стало скучно. Вы зовете ее Мораной, Пряхой Судьбы — как не назови, суть одна: непокорная, самовольная, не видящая красоты в неизменности и стабильности. Я дал ей полюбоваться сотворенным миром и задремал, а когда открыл глаза — купол пошел трещинами, а внутри метались бури и грозы. Знаешь, счто она сделала? Она запустила в мой идеальный мир свою магию — магию Жизни, по-вашему, — и баланс рухнул, мое идеально выверенное уравнение потеряло решение. Она сказала, что хотела цветов и бабочек, а получила обезьян, которые тут же принялись с остервенением вытаптывать цветы и убивать друг друга. — Оракул грустно усмехнулся. — Я уже позже понял, что на самом деле она просто хотела ребенка — что-то родное, что можно качать на руках, кормить и учить всему, что знаешь. Но сказать прямо она не могла.
Родриг поставил пустой стакан на стол и чуть шевельнул бровью:
— Почему?
— Откуда я знаю? — Оракул пожал плечами и выпустил дым в потолок. — Они никогда ничего не говорят прямо, всегда нужно читать между строк. Но ребенка я ей все-таки дал. Чтобы хоть немного сдержать разрушение мира, мы создали другую магию — магию Смерти и ее воплощение — Харона. Кое-чему я успел его обучить, но сидеть рядом вечно я не мог. — Оракул обвел сигарой комнату. — Кто-то должен работать, чтобы все это было. Поэтому она осталась нянчиться с сыном и приводит в порядок мир, а я пошел дальше. Когда-то наши пути снова сойдутся, и к тому времени они либо доломают мой идеальный мир, либо сумеют стабилизировать его. И ты, — он наставил сигару на Родрига, — можешь здорово помочь любому из этих вариантов, мальчик.
Волчок на столе остановился и обессиленно завалился на бок, балеринка замерла, простирая к демону тонкие ручки.
— Тебе пора, мальчик. — Оракул кивнул на