Твоё безумное чудовище - Кристина Миляева

Димка засмеялся и, наклонившись, поцеловал её в шею, одновременно задирая платье ещё выше. Я видел, как его пальцы скользят по её бедру, забираются под кружево трусов. Наташа выгнулась, застонала.

— Поехали к нам, — предложил я, и мой голос прозвучал хрипло от желания. Мне было всё равно на Наташу, мне нужно было сбросить напряжение, чтобы не думать о той, другой. — Здесь слишком много людей.

— Поехали, — выдохнула она, целуя Димку в губы, а потом поворачиваясь ко мне и впиваясь в мой рот так же жадно. Её язык скользнул внутрь, пахнущий алкоголем и чем-то сладким. Я отвечал, но думал о светлых волосах и испуганных глазах.

Катя наблюдала за этой сценой со странной усмешкой.

— Я, пожалуй, домой, — сказала она, когда мы оторвались друг от друга. — Не хочу быть третьей лишней. Или четвёртой. Развлекайтесь, дети.

— Кать, ну останься, — капризно протянула Наташа, но Катя уже махнула рукой и исчезла в толпе.

Димка посмотрел на меня с вопросом в глазах. Я пожал плечами. Катя была не в моём вкусе. Слишком острая, слишком умная. Мне нужна была мягкость, податливость, испуг. Как у той.

Мы вышли из клуба, Наташа покачивалась на каблуках, вцепившись в нас обоих. В машине она села сзади, но когда Димка сел за руль (я был слишком возбуждён, чтобы вести), она перебралась ко мне на колени. Её задница тёрлась о мой член через джинсы, и я сжал её бёдра, направляя движения.

— Нравится? — шепнула она, расстёгивая мою ширинку.

— Заткнись и делай, — выдохнул я, закрывая глаза.

В темноте салона, пока Димка вёл машину по ночной Москве, я представлял, что это не Наташа скользит по мне горячим ртом, а та, другая. Что это её светлые волосы разметались по моим коленям, её испуганные глаза смотрят на меня снизу вверх, её губы обхватывают мой член. Я кончил быстро, с глухим стоном, вжимая её голову в себя. Наташа что-то прошамкала, проглатывая, и довольно облизнулась.

— Ого, — сказала она, вытирая губы. — Ты давно не трахался, да?

— Заткнись, — повторил я, но уже мягче. Напряжение отпустило, но ненадолго. Мысль о ней никуда не делась.

Дома, едва переступив порог, Димка толкнул Наташу на диван и набросился на неё, срывая платье. Я стоял в дверях, глядя, как мой брат трахает эту девушку, как она стонет, выгибается, царапает ему спину. Член снова налился кровью — близнецовый эффект, мы всегда возбуждались синхронно.

— Лёха, иди сюда, — позвал Димка, не прекращая движений. — Помоги.

Я подошёл. Наташа, мокрая, растрёпанная, с размазанной помадой, смотрела на меня безумными от похоти глазами и протягивала руки.

— Давай, — прошептала она. — Хочу вас обоих.

Димка вышел из неё и откатился в сторону, тяжело дыша. Я встал на его место, вошёл в неё одним резким толчком. Наташа закричала, вцепившись мне в плечи. Я двигался жёстко, глубоко, представляя на её месте ту, другую. Светлые волосы разметались по подушке, испуганные глаза смотрят в мои, тонкие пальцы царапают мою спину…

— Лёха, — услышал я голос Димки, словно издалека. — Ты её порвёшь сейчас.

Я открыл глаза. Подо мной была Наташа, с испуганным уже не от возбуждения, а от боли лицом. Я замедлился, перевёл дыхание.

— Всё нормально, — прошептала она, но в глазах читалось: «Что с тобой?».

Ничего. Со мной всё было ненормально. Потому что я хотел не её. Я хотел ту, которую даже не знал.

Позже, когда Наташа уснула между нами, уставшая и удовлетворённая, я лежал на спине и смотрел в потолок. Димка повернул голову, встретился со мной взглядом.

— Ты о ней думал, да? — тихо спросил он. — О той, в розовой машине?

Я промолчал, но он всё понял.

— Брат, — его голос стал серьёзным, без обычной дурашливости. — Забудь. Это опасно. Мы здесь не для этого.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Я видел твои глаза, когда ты её трахал. Ты был не здесь. Если ты так будешь смотреть на неё, если подойдёшь ближе — ты спалишь нас всех. Понял?

Я повернул голову, встретил его взгляд. В темноте его глаза блестели, как у волка. Моего близнеца. Моей второй половины.

— Понял, — ответил я.

Но мы оба знали, что это ложь. Потому что от некоторых вещей невозможно отказаться, даже если они уничтожат тебя. А она была именно такой. Запретной. Опасной. Недоступной. И от этого желанной до дрожи в коленях.

Я закрыл глаза и снова увидел её. Светлые волосы, тонкие пальцы, испуганные глаза. Скоро, очень скоро я узнаю, как её зовут. И тогда уже не смогу остановиться.

Утро встретило меня серым, тяжёлым небом и противным мелким дождём, который барабанил по стеклу, словно настойчиво напоминая: лето кончилось. Я лежала в постели, глядя в потолок, и пыталась убедить себя, что мне не приснился кошмар. Но это был не кошмар. Это было наваждение, которое преследовало меня всю ночь: резкий профиль, тёмные глаза, чёрный внедорожник, появляющийся из ниоткуда.

Я перевернулась на другой бок, утыкаясь лицом в подушку. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала кросс. Глупо. До ужаса глупо. Просто мужчина в машине, просто случайность. Сколько таких машин на московских дорогах? Тысячи. А я веду себя как героиня дурацкого любовного романа, которая ищет знаки судьбы там, где их нет.

Но почему тогда при мысли о нём внутри разливается тягучее, тёплое, пугающее своей силой желание? Почему я закрываю глаза и вижу его руки на руле — сильные, с выступающими венами, с серебряным перстнем на безымянном пальце? Почему представляю, как эти руки ложатся мне на талию, притягивают к себе, сжимают до боли, а его губы — жёсткие, требовательные — впиваются в мои?

— Арина! — голос матери ворвался в комнату, разбивая видение вдребезги. — Ты опоздаешь!

Я села на кровати, тряхнула головой. Хватит. Сегодня новый день, и я не позволю каким-то глупым фантазиям управлять моей жизнью.

Встала, натянула первое, что попалось под руку — джинсы, свободный свитер крупной вязки, — даже не взглянув в зеркало. Собрала волосы в небрежный пучок, наспех накрасила ресницы. Всё равно на улице дождь, и