Как профукать праздник. Судьба из дежурной части - Екатерина Мордвинцева

— Да. Меня обокрали в аэропорту. Я осталась.

— И вы тоже вините себя?

— Каждый день, — призналась я. — Но я учусь не винить. Потому что это не помогает. Потому что они бы не хотели, чтобы я винила себя.

— Моя сестра тоже не хотела бы, — сказала девушка, и в её глазах появилось что-то похожее на надежду.

— Тогда давайте не будем, — сказала я. — Давайте будем ждать. И верить.

Мы обменялись номерами, и я пообещала написать ей, если появятся новости. Она обещала сделать то же самое.

Я ходила по залу, слушала истории, смотрела в глаза, чувствовала боль. И постепенно, незаметно для себя, я начала понимать что-то важное. Моя боль не была уникальной. Но это не значило, что она была меньше. Это значило, что я не одна. Что есть сотни людей, которые чувствуют то же, что и я. Которые плачут по ночам, которые просыпаются с мыслью о них, которые боятся включать новости и боятся их не включать. Мы были разными, но мы были вместе.

Когда собрание закончилось, я вышла в коридор. Алексей стоял на том же месте, прислонившись к стене. Увидев меня, он подошёл.

— Как ты?

— Я… — я запнулась, подбирая слова. — Я встретила людей. Много людей. У них такие же истории, как у меня. Такая же боль.

— Это помогло? — спросил он.

— Да, — я удивилась собственному ответу. — Это помогло понять, что я не одна. Что мы все — одна большая семья. Которая ждёт.

Он взял меня за руку.

— Поехали домой.

— Да. Поехали.

Мы вышли из аэропорта. Стемнело, и огни города казались особенно яркими, особенно праздничными. Где-то играла музыка, где-то смеялись дети, где-то запускали фейерверки. Накануне Нового года город жил своей жизнью, и этот шум, это веселье не казались мне больше чужими. Они были частью жизни. Частью мира, который продолжал существовать, несмотря ни на что.

— Алексей, — сказала я, когда мы сели в машину.

— Да?

— Можно я сегодня побуду с тобой? Не одна. Просто… рядом.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела понимание.

— Конечно.

Мы поехали домой. По дороге я молчала, смотрела на огни города и думала о том, что сегодня, впервые за эти дни, я почувствовала себя частью чего-то большего. Не только своей боли, но и общей надежды. Мы все ждали. Мы все верили.

Дома Алексей приготовил чай, и мы сели на диван. Я взяла кружку с котом, согрела ладони.

— Расскажи мне о них, — попросил он.

— О ком?

— О тех, кого ты встретила.

Я начала рассказывать. О пожилой паре, которая ждала дочь. О мужчине, у которого на борту были жена и дети. О девушке, которая не полетела с сестрой. О сотнях людей, которые сидели в том зале и верили. Я говорила, и слёзы текли по моим щекам, но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы облегчения.

— Я думала, что я одна, — сказала я. — Что моя боль — это только моя. Но там, в том зале, я поняла, что мы все одинаковые. Мы все боимся, надеемся, ждём. И это… это даёт силы.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет. Я просто учусь.

Мы замолчали. За окном темнело, и в квартире становилось уютно, тепло. Я чувствовала, как напряжение, которое накопилось за день, постепенно отпускает. Не полностью — оно никуда не делось. Но рядом с ним, с этим человеком, который сидел на диване и ждал, когда я буду готова, мне было легче.

— Алексей, — сказала я. — Ты обещал ждать.

— И я жду.

— Я не знаю, когда смогу. Когда всё это закончится. Но я хочу, чтобы ты знал: я благодарна тебе. За всё. За то, что ты рядом. За то, что не оставляешь. За то, что ждёшь.

— Не за что, — ответил он. — Я делаю это не ради благодарности.

— А ради чего?

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ответ, который не нужно было произносить вслух.

— Я понимаю, — сказала я, и это было правдой.

Мы сидели на диване, и я чувствовала, как усталость наваливается на меня. День был тяжёлым — эмоционально, физически. Я хотела спать, но не хотела оставаться одна.

— Останься сегодня со мной, — попросила я. — Не уходи. Просто… будь рядом.

— Я останусь, — сказал он.

Мы легли на диван, укрывшись пледом. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня, как его дыхание согревает мою макушку. За окном было тихо — город замер в преддверии праздника.

— Алексей, — прошептала я, уже засыпая.

— Да?

— Спасибо тебе. За то, что ты есть.

— Спи, Даша. Я рядом.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Без сновидений, без страхов. Только тепло его рук, только ровное дыхание, только сердце, которое билось в такт с моим.

Я проснулась среди ночи. В комнате было темно, и только свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Алексей спал рядом, его дыхание было ровным, спокойным. Я смотрела на него и думала о том, как странно устроена жизнь. Неделю назад я не знала этого человека. А теперь он стал для меня самым важным. Не заменой — нет. Никто не может заменить Машу, Женю, Леру. Но он стал тем, кто держит меня на плаву. Тем, кто даёт силы ждать.

Я осторожно коснулась его лица, провела пальцами по щеке. Он не проснулся, только улыбнулся во сне, и эта улыбка была такой светлой, такой тёплой, что у меня защемило сердце.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что ты есть.

Я закрыла глаза и снова провалилась в сон.

Утром я проснулась от запаха кофе. Алексей уже не спал — он стоял на кухне, и я слышала, как звенят чашки, как шумит чайник. Я улыбнулась, сама не заметив как, и встала.

На кухне было светло, солнечно. Алексей стоял у плиты, и свет падал на его лицо, делая его мягче, добрее.

— Доброе утро, — сказал он, оборачиваясь.

— Доброе, — ответила я, садясь за стол.

Он поставил передо мной чашку с кофе и тарелку с бутербродами.

— Сегодня Новый год, — сказал он, и в его голосе не было радости, только спокойствие.

— Да, — я взяла чашку, согрела ладони. — Новый год.

Мы молчали, и в этой тишине было что-то важное, что-то, что не нужно было произносить вслух.

— Мы поедем к Инге? — спросил он.

— Да. Если ты хочешь.

— Хочу, — он улыбнулся. — Я хочу познакомиться с твоими подругами.

— Они хорошие, — сказала я. — Они меня поддержат.

— Я знаю.

Мы позавтракали, и я