Как профукать праздник. Судьба из дежурной части - Екатерина Мордвинцева

Мы обнялись, и я чувствовала, как тепло их тел, их присутствие согревает меня. Четыре оставшиеся. Четыре женщины, которых смерть обошла стороной, но забрала самое дорогое.

— Ты как? — спросила Кристина, глядя мне в глаза.

— Держусь, — ответила я. — А ты?

— Тоже. — Она улыбнулась, но улыбка была грустной. — Ольга, как ты?

Ольга молча кивнула. Она всегда была немногословной, но сегодня её молчание было особенно тяжёлым.

— Пойдёмте, — сказала Инга. — Пройдёмся. Посмотрим на город.

Мы пошли по главной улице. Она была украшена, как никогда — гирлянды висели над проезжей частью, образуя светящийся тоннель, на каждом столбе — новогодние венки, в витринах — ёлки и фигуры Деда Мороза. Люди шли мимо, смеялись, обнимались, и я смотрела на них и думала о том, что год назад мы точно так же гуляли по городу, строили планы, мечтали. А теперь…

— Помните прошлый Новый год? — спросила Инга, словно прочитав мои мысли. — Мы собирались у меня, пили шампанское, смотрели «Иронию судьбы». Женька тогда сказала, что следующий Новый год мы встретим на море.

— И мы почти встретили, — тихо сказала Кристина.

— Почти, — повторила Ольга.

Мы замолчали. Шли по улице, смотрели на огни, на людей, на город, который жил своей жизнью. И я чувствовала, как эта прогулка, это движение, эти подруги рядом помогают мне не провалиться в отчаяние. Не раствориться в боли.

— Давайте загадаем желание, — сказала Инга, когда мы подошли к очередной ёлке. — Все вместе. У каждого есть желание, правда?

— У меня есть, — сказала я.

— У меня тоже, — кивнула Кристина.

— И у меня, — прошептала Ольга.

Мы встали вокруг ёлки, взялись за руки. Я закрыла глаза и загадала. Не для себя. Для них. Чтобы они вернулись. Чтобы мы снова были вместе. Чтобы этот Новый год стал началом, а не концом.

— С Новым годом, девчонки, — сказала Инга, когда мы открыли глаза.

— С Новым годом, — ответили мы хором.

Мы пошли дальше. Прошли мимо кафе, где когда-то сидели, обсуждая поездку. Оно было украшено, и в окнах горел тёплый свет, и люди сидели за столиками, смеялись, пили кофе. Я остановилась, посмотрела на знакомое место, и перед глазами встала та картинка — мы, шесть подруг, чашки с кофе, Ингина интрига, Машина настойчивость, Кристинино ворчание.

— Хотите зайти? — спросила Инга, заметив, что я остановилась.

— Не сейчас, — покачала я головой. — Может быть, когда-нибудь потом.

— Потом, — согласилась она. — Когда всё закончится.

Мы пошли дальше. Город был прекрасен — наряженный, сияющий, живой. Но я чувствовала себя чужой в этом празднике. Мои мысли были там, над океаном. Я представляла, как они, возможно, сейчас смотрят на звёзды, загадывают желания, надеются. Или — я не хотела думать об этом — они уже никогда не увидят ни звёзд, ни огней, ни этого города.

— Давай свернём, — сказала Кристина, когда мы дошли до площади. — Там вокзал, там всегда красивая ёлка.

— Пойдёмте, — согласилась Ольга.

Мы пошли к вокзалу. Здание было старым, но ухоженным, и перед ним стояла огромная ёлка — не такая высокая, как главная, но очень красивая. Украшенная старинными игрушками, гирляндами, с огромной звездой на макушке. Я остановилась, глядя на неё, и вдруг поняла, что эта ёлка — символ. Символ ожидания. Вокзал — место, где ждут. Ждут поездов, ждут людей, ждут чуда. И эта ёлка — как надежда, которая горит в темноте, как свет, который не гаснет.

— Красивая, — сказала Инга, вставая рядом.

— Да, — ответила я. — Очень.

Мы стояли у ёлки, смотрели на огни, и я думала о том, что, возможно, именно здесь, в этом месте ожидания, я должна быть сегодня. Не на празднике, не среди веселья, а здесь, где всё пронизано ожиданием. Где каждый приходящий поезд приносит надежду. Где каждый уходящий уносит частицу души.

— Даша, — голос раздался сзади, и я вздрогнула.

Обернулась. Алексей стоял в нескольких шагах, в своей форме, с уставшим, но светлым лицом. В руках он держал маленький свёрток.

— Ты? — только и смогла сказать я. — Как ты…

— Отпросился на час, — он подошёл ближе. — Хотел тебя увидеть. Инга сказала, где вы.

Я посмотрела на подруг. Инга улыбалась, Кристина прятала улыбку, Ольга смотрела с теплотой.

— Мы подождём, — сказала Инга и увлекла Кристину и Ольгу в сторону.

Мы остались вдвоём у ёлки. Алексей стоял рядом, и я чувствовала тепло его присутствия, его заботу, его любовь.

— Я хотел тебе кое-что дать, — сказал он, протягивая свёрток. — Это не подарок. Ну, то есть подарок, но… в общем, открой.

Я взяла свёрток, развернула бумагу. Внутри оказался маленький брелок — серебряный самолётик. Изящный, лёгкий, с крошечными крыльями, которые переливались в свете гирлянд.

— Это… — я подняла глаза на Алексея.

— На удачу, — сказал он. — Чтобы они вернулись. Чтобы ты верила. Чтобы, когда будешь смотреть на него, помнила: надежда есть.

Я смотрела на брелок, и слёзы текли по щекам. Но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы благодарности, слёзы надежды, слёзы, которые очищали.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо тебе.

— Не за что, — он улыбнулся. — Я хотел, чтобы у тебя была вещь, которая будет напоминать: чудеса случаются. Самолёты возвращаются. Люди возвращаются.

Я сжала брелок в ладони. Маленький, холодный, но он грел мне руку. И я чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Надежда. Та самая, которая, как сказал Алексей, умирает последней.

— Ты вернёшься к подругам? — спросил он.

— Да. Мы пойдём к Инге, встретим Новый год.

— Я приду, как освобожусь. Если вы не против.

— Мы будем рады, — сказала я, и это было правдой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце биться быстрее.

— С Новым годом, Даша, — сказал он.

— С Новым годом, Алексей.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб — легко, почти невесомо. И этот поцелуй был как благословение, как обещание, как надежда.

— Я позвоню, — сказал он и ушёл, растворившись в толпе.

Я стояла у ёлки, сжимая в руке брелок, и смотрела ему вслед. И впервые за эти дни я улыбнулась. По-настоящему, не через силу, не сквозь слёзы. Просто улыбнулась.

— Ну что, — Инга подошла ко мне, — идём?

— Идём, — ответила я, пряча брелок в карман. — Идём встречать Новый год.

Мы пошли к Инге. По дороге я чувствовала, как что-то меняется внутри. Боль не ушла — она никуда не делась. Но рядом с ней появилось что-то ещё. Тепло. Надежда. Вера в то, что чудеса случаются.

Мы шли по украшенным