Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Кай весь превращается в камень. Замирает. Как неживая, но тёплая статуя.

Его твёрдое тело прижимается ко мне. Я слышу и чувствую, как колотится у него в груди сердце. В его глазах на секунду мелькает эмоция, похожая на недоумение. Но она тут же сменяется льдом.

А потом он резко отстраняется и шумно выдыхает.

– Любишь ты всё испортить, – хрипло говорит он, поднимаясь с постели.

Он встаёт в чём мать родила. Идёт к шкафу. А я пытаюсь отвернуться. Не смотреть на огромный… большую биту у него между ног. Но этот образ выжигается на сетчатке. Я вижу его, даже если зажмуриваюсь. И мне, почему-то, не противно. Должно быть, но нет.

Кай вытаскивает из шкафа спортивные штаны. Снова чёрные, как и вчера. Натягивает их на себя прямо так, без белья. Вытаскивает что-то светлое и бросает мне.

– Переоденься.

Я сажусь и разворачиваю аккуратно сложенную вещь. Вязанное резинкой длинное платье. С разрезами по бокам. Бежевого цвета.

Оно будет на мне как перчатка – обтягивать всё.

– Мне нравится костюм, – я пытаюсь сложить платье.

– Ты всю ночь потела, – говорит он, и мои щёки снова вспыхивают.

Я поднимаю горловину кофты. Принюхиваюсь.

Вот же чёрт. Он прав. От одежды уже идёт слабый запах пота.

– В тех вещах, – говорю я, – было что-то ещё.

Кай хмыкает, скрещивая руки на груди. Он снова без майки. Опять собирается щеголять своими мышцами. Специально это делает? Наверняка.

– Я хочу, чтобы ты надела это, – он кивает на платье у меня в руках, которое мне так и не удаётся сложить как было. – Но если ты хочешь выбор, то я тебе его дам.

Кай проходит по комнате и устраивается в чёрном кресле.

– Или ты надеваешь то, что тебе дал я, – он упирается локтями в колени и переплетает пальцы рук. – Или, можешь ходить в одном белье.

Вот же… гад! Ну какой же мерзавец! Выбор без выбора? Опять?

Я поднимаюсь с кровати и, гордо подняв подбородок, иду мимо него. В ванную.

Кай ловит меня за запястье, и я резко торможу. Поворачиваюсь к нему. А он смотрит так, что меня снова в жар бросает.

– Здесь, – отрезает он, кивая на центр комнаты.

Я оборачиваюсь, прослеживая за его взглядом.

– Это тебе что, шоу? Я не буду при тебе переодеваться.

– А вот в этом у тебя выбора нет. И не советую дерзить мне, Мышка.

В его глазах вспыхивают такое, что у меня в желудок ледяной булыжник опускается.

Не дерзить.

Чёрт. Кажется, я слишком расслабилась. Я к нему будто… привыкла?

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Это бред какой-то.

Вырываю руку из его захвата, но он и не удерживает. Откидывается в кресле, ожидая представление. Стриптиз. От меня.

Не дождётся.

Я становлюсь в центре, ближе к изножью кровати. К нему спиной. Дёргано стягиваю с себя кофту и штаны. Никаких соблазнительных движений. Только рваные и резкие. Хватаю платье. Разворачиваю.

– Бельё тоже снимай, – прилетает мне в спину.

Оборачиваюсь резко, прикрываясь платьем от груди до колен.

Мне ведь послышалось?

– Что?

– У тебя плохо со слухом? Позвать доктора?

Память тут же подбрасывает сцены из детского дома. Когда не было выбора. Когда одевать приходилось то, что дают. Где за неповиновение наказывали. Где моей единственной мыслью был Тим. Он остаётся ей и сейчас.

Тим.

Всё ради брата.

Кай обещал мне информацию. Но вместо неё ведёт свои игры.

Лицо заливает злостью. Она поднимается из таких глубин, что кажется я скоро взорвусь.

– Я не…

– Ты это сделаешь, – перебивает Кай, упирая локти в подлокотники. – Или это сделаю я. Выбирай, Мышка. Как тебе больше нравится. Сделать всё самой, или позволить сделать это мне. Только гарантий, что я остановлюсь нет.

Дарина

Я делаю это. Повернувшись к нему спиной, стягиваю с себя спортивный лиф и трусы.

Да, я помню, что он уже видел меня голой. Но комфорта это не добавляет.

Его взгляд обжигает спину. Я буквально физически чувствую его жадное прикосновение. От лопаток, вдоль позвоночника к пояснице и ниже. Кожа горит невыносимо. Кажется, я даже краснею. Спиной. И тем местом чуть ниже, на которое он смотрит.

Ныряю в платье, опуская его рваными движениями. Тяну его вниз. Пока край ткани не касается ступней. А рукава не закрывают меня до запястий. Выдыхаю. И оборачиваюсь.

Кай медленно поднимается с кресла. Как король или как сам Дьявол. В каждом его движении рок. В синих радужках – порочность. Он вальяжно подходит ко мне и поднимает моё лицо за подбородок, но я отвожу взгляд, смотрю в сторону.

– Ты очень красивая, Дара, – опять он выдыхает моё имя мне в висок так, что я покрываюсь мурашками.

Вырываюсь из его пальцев.

– Ты получил всё, что хотел. Теперь говори, что с моим братом.

Кай усмехается. Беззлобно. И это раздражает сильнее, чем если бы он злорадствовал.

– Всё что хотел? – он фыркает, – нет, Мышка. Это только начало.

– Где Тим? – мой голос звенит металлом.

– Показываешь зубки? Мне нравится, продолжай.

Его мягкая улыбка, такая красивая, что хочется вцепиться и расцарапать ему лицо. Но я стискиваю зубы.

– Ты обещал.

– Да, и я сдержу слово. После того, как ты поешь.

Не говоря больше ничего, он разворачивается и выходит из спальни. Даже его спина выражает самодовольство.

Я сжимаю кулаки так, что ногти царапают ладони. И делаю шаг за ним.

Без белья тело ощущается по-другому. Непривычно и некомфортно. Но это неправильные слова. Скорее, это смущает. Каждый шаг чувствуется иначе. Между ног скользит тёплый воздух. Это будоражит и мешает. Мысли разбегаются, сосредотачиваясь на новых ощущениях.

Чёрт. Этого он добивался?

Он входит на кухню первым. Открывает шкафчик, достаёт две миски. В одной заваривает овсянку быстрого приготовления. Добавляет в неё кусочек сливочного масла.

В другую