Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

Его пальцы касаются моих губ и языка, оставляя сладкий вкус фрукта. Я закрываю глаза от удовольствия, растекающегося на языке. Персик тает во рту.

Кай размазывает остатки сиропа с подушечки большого пальца по моей нижней губе. Надавливает на неё, заставляя приоткрыть рот. Его зрачки расширяются, закрывая собой почти всю синеву его глаз.

Моё сердце колотится так, что кажется скоро остановится. Жар от прикосновений и этого тёмного взгляда устремляется вниз живота. И я ещё плотнее сжимаю ноги, чувствуя сладкое, как персик, возбуждение. Даже руки трясутся.

Дьявол. Он настоящий Дьявол.

– Хорошая девочка, – хрипло произносит он. – Видишь, как просто?

Я проглатываю сладость, облизывая губы там, где он их касался. Вкус персика смешивается со вкусом его кожи. По моему телу проходит волна дрожи.

– Теперь, говори, – мой голос тоже хриплый, выдающий моё возбуждение с потрохами.

Я краснею, но не отвожу взгляд. Главное – это узнать про Тима.

– Разве мы так договаривались? – Кай хмыкает, отходя к раковине. – Я сказал, что не трону тебя, если ты съешь персик. Но не говорил, что расскажу про брата.

Он моет руки. Вытирает полотенцем и оборачивается ко мне. А я не могу оторвать взгляд от того, как напрягаются его мышцы, как выпирают сухожилия, когда он делает такое простое действие, как вымыть руки.

– Ты обещал! – не выдерживаю я.

– Я сказал, что мы поговорим о нём. Не помню никаких обещаний, – Кай смотрит на меня сверху вниз. – Но, если ты сделаешь сейчас кое-что, я скажу тебе, что с твоим братом.

Я сжимаю кулаки в бессильной ярости. Боль от ногтей отрезвляет.

– Что. Ты. От. Меня. Хочешь?

– Поцелуй меня. Сама. Я, как и обещал, не притронусь к тебе и пальцем.

Я поднимаюсь со стула так, что ножки скрипят по плитке.

Брат. Это всё ради него. Всего лишь невинный поцелуй.

Каждый шаг к нему вызывает странные ощущения внизу живота. Ткань платья трёт кожу там, где я этого не ожидаю. Твёрдые горошины выпирают на груди, выдавая моё состояние. Но Кай смотрит мне прямо в глаза.

Подхожу к нему вплотную. Становлюсь на носочки и быстро, отрывисто касаюсь его губ своими.

Они у него на удивление мягкие и горячие. Нос забивается его запахом. Его так много, что кружится голова. Мне жарко. Чувствую себя пьяной.

Быстро делаю шаг назад.

– Я сделала всё, что ты сказал. Съела персик, поцеловала, теперь…

– Это не поцелуй, – Кай кривит губы в недовольном выражении. – Это насмешка. Или детский сад. Всего один нормальный взрослый поцелуй, Дарина. Разве я многого прошу?

Чёрт! Да как же надоели эти его игры!

Я хочу укусить его. Сделать больно. Чтобы отстал уже и сказал, что с моим братом, чёрт бы его побрал!

Я рвусь вперёд. Обхватываю его лицо ладонями и впиваюсь в рот. Успеваю заметить расширенные от удивления глаза. Мы стукаемся зубами, но я не отстраняюсь. Сминаю его губы, использую язык…

А потом происходит нечто.

Меня накрывает горячей волной. Его язык сплетается с моим, заставляя вздрогнуть и покрыться мурашками. Между ног становится горячо, пульсирует и…

Кай нарушает своё слово.

Одна его рука ложится на мой затылок, удерживая. Другая прижимает меня за поясницу. Он хрипло стонет, подхватывая меня на руки и усаживая на стол. Сметает со столешницы тарелки и ложку. По кухне разлетается звон осколков битой посуды. Ложка скачет где-то по плитке и затихает.

От резкого звука я вжимаюсь в него, в поисках защиты. И это последний гвоздь в крышку гроба моей адекватности.

Кай прижимается между моих ног. Толкается бёдрами вперёд, и я чувствую, как его возбуждение упирается в меня. В меня без белья. Только ткань его штанов отделяет меня от окончательного падения. От ощущений мозг отключается.

Нет, нет, нет. Нужно прекратить это. Остановить. Но Боги… как это вкусно. Он вкусный настолько, что я тону в этом. И не хочу быть спасённой.

Мои руки сами обвивают его шею. Пальцы против воли зарываются в его волосы, цепляясь за них, как за спасение.

И я схожу с ума от того, с каким напором и нежностью, с какой лютой страстью он целует меня. Его вкус во рту смешивается со сладостью персиков. Меня колотит. И я не пойму, то ли от ужаса, что меня целует убийца, то ли… от того, насколько сильно мне это нравится.

Кай

Я нарушаю собственное слово.

Блядь.

Когда она целует вот так – отчаянно, жадно, со злостью, у меня крышу рвёт. А стояк стремится разорвать штаны.

И я не могу удержаться, чтобы не сделать то, что делаю.

Подхватываю её на руки. От её хрупкости внутри всё мелко дрожит.

Усаживаю на стол, сметая посуду нахер. Тарелки бьются, но мне насрать. Главное – она целует меня. Сама. Прижимается ко мне. Сама. Её пальцы в моих волосах… Сладкий вкус персика во рту смешан с её вкусом. И это настолько ахуительно, что у меня перед глазами звёзды.

Всё как я мечтал. Как воображал. Только лучше.

Как я себя чувствую при этом? Да я свихнуться готов.

Сердце мчится загнанным зверем. В паху напряжение… высоковольтное. Пальцы на руках подрагивают, когда прижимаю её к себе.

Мне… охуенно.

Я впиваюсь в неё. Отчаянно, жадно. Прикусывая губы. В голове круговерть похлеще опьянения.

Такого адреналина я не чувствовал даже после выполненной работы. Это не сравнить ни с чем. Эйфория на грани безумия.

И если я сейчас не остановлюсь, то отнесу её в постель и… хотя зачем нести. Я выебу её прямо здесь. Здесь и сейчас блядь. Иначе взорвусь, разбрызгивая ошмётки по стенам.

Руки хищно скользят по её бёдрам, под платье. Сжимают ягодицы, не прикрытые бельём. К себе придвигаю плотнее.

Из Мышки вырывается не то стон, не то писк. Испуганный, но хриплый и сладкий, что мозги нахрен отказывают.

Хочу её.

Войти в неё. Слиться с ней. До упора. До предела вогнать. Стать одним целым. И трахать, трахать, трахать, слушая стоны. Прямо