Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

Мордрик открыл рот, чтобы возразить, но потом посмотрел на Лятуру. Она сидела в углу, смотрела на него с той же робкой улыбкой, и в её глазах было столько искреннего доверия, что он не выдержал — усмехнулся.

— Похоже, что да, — признал он. — И знаете, я даже не обижаюсь. Хосик был породистым и красивым. А вам не дано понять эти вещи.

— Так мужчина не должен быть красивым, — заметил Эрик, который до этого молча сидел у входа, прислонившись спиной к камню. — Главное уметь постоять за своих.

Лятура подняла голову и посмотрела на Эрика, будто поняла его слова. Потом перевела взгляд на Мордрика и сказала чуть громче:

— Мотрик хороший. Как псина. Шанурани ви мису хуиса.

Мордрик посмотрел на неё, и его лицо, ещё секунду назад смеющееся, стало серьёзным. Он не знал, что ответить. Он вообще не знал, что делать с этой девушкой, которая сбежала от него, чтобы снова быть с ним.

— Ну всё, — сказал он, вставая и отряхивая снег с колен. — Теперь я официально пёс. Вы все свидетели.

— Да мы все слышали, — подтвердил Иван, хитро прищурившись. — Когда вернёмся, я расскажу эту историю герцогу Бладу. Как ты, будущий барон, стал псом по кличке Мотрик. Мотрик мису хуиса.

— Да, да. — улыбнулась Лятура. — Мису хуиса.

— Попробуй только, — пригрозил Мордрик. — Я тогда расскажу, как ты пытался поймать рыбу голыми руками в ручье и упал в воду. (событие осталось за кадром)

— Это было один раз! — возмутился Иван.

— Дважды, — поправил Эрик, не поднимая глаз.

Иван открыл рот, но не нашёл слов. Он только махнул рукой и снова рассмеялся.

Алекс, успокоившись, откинулся на стену и прижал Бирми к груди.

— Слушайте, — сказал он, когда смех начал стихать, — а где Амикус и Артур? Как думаете? Они в порядке?

— Безумные, — сказал Эрик. — Надеюсь, что их не подрал медведь или мороз.

— Или свои проблемы, — добавил Мордрик.

— Или и то, и другое, — пожал плечами Иван.

Они замолчали, глядя на огонь. За стенами грота снова завыл ветер, и где-то вдалеке раздался тот самый звук — низкий, вибрирующий, голодный.

Лятура вздрогнула и подвинулась ближе к Мордрику.

— Не бойся, — сказал он, не глядя на неё. — Мы здесь. Никто не войдёт.

Она ничего не ответила, но он почувствовал, как её плечо коснулось его руки. Она замёрзла — или просто боялась. А может быть, и то, и другое.

— Завтра нам нужно найти еду, — сказал Иван, нарушая тишину. — И воду. И понять, как продержаться ещё двенадцать дней.

— Двенадцать, — повторил Алекс, и в его голосе послышалась тоска. — Я не уверен, что у нас получится.

— Получится, — сказал Мордрик. — У нас есть опыт. И у нас есть… — он запнулся, посмотрев на Лятуру, — пёс. Который умеет выживать.

Лятура подняла голову и улыбнулась, будто поняла его шутку.

— Мотрик хороший, — сказала она.

— Да, — вздохнул Мордрик. — Я уже понял.

За стенами снова раздался тот звук. Бирми фыркнул и зарылся глубже в карман.

А где-то в горах, отдельно от всех, Амикус и Артур продолжали свой путь — каждый к своей цели. И каждый — со своей ношей.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала — темнота. Глухая, плотная, не дающая дышать. Потом — звуки. Где-то далеко капала вода. Кап. Кап. Кап. Ритмично, усыпляюще. Потом — свет. Он просачивался сквозь прикрытые веки, бледный, зимний, холодный.

Я открыл глаза.

Потолок был белым. Знакомым. Больничная палата академии. Та самая, в которой я бывало просыпался. Те же стены, та же койка, тот же запах трав и магии.

Голова раскалывалась. Каждая мысль отдавалась тупой пульсирующей болью в висках. Я попытался приподняться — и рухнул обратно на подушку, чувствуя, как по лбу стекает холодный пот.

— Чёрт, — прохрипел я. Голос был настолько тихим, что даже я с трудом себя услышал.

Дверь приоткрылась, и в палату вошёл лекарь. Пожилой мужчина в белом халате, с седой бородкой и усталыми глазами. Он держал в руках хрустальный шар на тонкой ручке — тот самый, которым проверяли магический фон.

— Очнулись, — сказал он, и в голосе его послышалось облегчение. — Хорошо. Очень хорошо. Вы были без сознания четыре дня, Ваше высочество.

— Четыре дня? — переспросил я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Что случилось?

Лекарь подошёл ближе, присел на край койки и поднёс хрустальный шар к моей груди. Шар вспыхнул голубоватым светом, и по телу пробежала тёплая волна.

— Ваше тело сильно истощено, — сказал он, изучая показания. — Вы использовали слишком много магии. Или, скорее, кто-то использовал магию против Вас. Ваш организм не выдержал нагрузки и отключился. Это защитный механизм.

— Я ничего не помню, — признался я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Вообще ничего. Последнее, что помню — коридор. Рыцари. А потом… пустота.

Лекарь кивнул, будто ожидал этого.

— Это нормально после такого истощения. Память вернётся постепенно. Главное — отдыхайте. Никаких нагрузок. Ни магических, ни физических.

Он ещё раз проверил показания, записал что-то в свой планшет и, кивнув на прощание, вышел.

Я остался один. Голова всё ещё болела, но мысли понемногу начинали проясняться. Рыцари. Коридор. Оливия. Я вспомнил, как она вышла из комнаты с виверной на плече, как вокруг неё струилась тёмная аура. И как я провалился в темноту.

— Виверна, — прошептал я. — Где она?

В этот момент дверь снова открылась, и в палату, словно тень, скользнула Оливия.

Она была в своём обычном сером платье, волосы убраны в строгий пучок, но я заметил, как она бледна. Под глазами залегли тени, пальцы чуть дрожали, когда она сжимала край рукава. Она выглядела так, будто не спала все эти четыре дня.

— Господин, — сказала она тихо, приближаясь к койке. — Вы очнулись. Я так рада.

— Оливия, — сказал я, стараясь приподняться на локте. — Что произошло? Что случилось с рыцарями? Где виверна?

Она замялась. Её взгляд скользнул по стене, по окну, по моему лицу, и я понял: она боится говорить. Но она знает, что должна.

— Рыцари были отброшены, господин, — сказала она наконец, и голос её дрогнул. — Они… они больше не представляют угрозы.

— Отброшены? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает холодное предчувствие. — Кем? Тобой?

Она опустила глаза. Её пальцы перестали дрожать, но она не смотрела на меня.

— Да, господин. Я использовала… древнюю силу. Ту, о которой я говорила. Я не хотела, но они были слишком близко. Они бы забрали Ви.

— И что теперь? — спросил я. — Кто знает?

— Никто, — ответила