Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

— Это… — начал Иван.

— Не ветер, — сказал Эрик. — Это зверь. Крупный.

— В горах водятся волки, — сказал Мордрик.

— Волки не воют так, — ответил Эрик. — Волки воют, чтобы общаться. А это… этот звук… боюсь даже предположить.

Алекс прижал Бирми к груди. Ёжик проснулся, и его маленькие глазки блеснули в темноте.

— Идёт, — прошептал Алекс, и голос его дрогнул. — Бирми говорит, что оно идёт сюда. Оно уже близко.

— Кто? — спросил Иван, и в его голосе впервые послышалась неуверенность.

Эрик медленно поднялся и шагнул к выходу из грота, глядя в ночную мглу.

Где-то в глубине ущелья мелькнул слабый отблеск огня — не костра, а чего-то другого, неестественного, зеленоватого, как болотный свет. Он проплыл над снегом и погас.

— Мы не одни, — сказал Эрик. — В этих горах есть кто-то ещё.

Он повернулся к остальным, и в его глазах отразился холодный, тревожный свет.

— Нам нужно быть осторожнее. И не спать всем сразу.

— Будем дежурить, — сказал Мордрик, хватая увесистый камень, который нашёл у входа. — Я первый.

В гроте стало тихо. Где-то вдали снова раздался тот звук — хриплый, голодный, ищущий. И в этой тишине каждый думал об одном: а что, если мы не сможем продержаться? Что, если эти горы нас сломают раньше, чем мы дойдём до финала?

Снег падал на камни, ветер выл, а в глубине ущелья, скрытая тьмой, двигалась тень. Большая. Голодная. Ищущая.

Первый день закончился.

Впереди было тринадцать ночей.

* * *

Он отошёл от всех ещё на закате.

Слишком гордый, чтобы просить помощи. Слишком самоуверенный, чтобы искать группу. Он был бароном, чёрт возьми, или почти бароном — какая разница? Он знал, что такое охота, знал, что такое холод, знал, что такое выживать. Ему не нужны были попутчики.

Лес начинался сразу за каменной грядой — чахлые, кривые сосны, покрытые инеем, снег по колено и ни единого следа зверя. Он выбрал место под нависшей скалой, где ветер был слабее, и принялся за костёр.

Руки замёрзли. Пальцы не слушались. Кресало выскальзывало из онемевших пальцев, и искры гасли, не успев коснуться трута.

— Да чтоб тебя, — прошипел он, растирая ладони. — Чтоб вас всех…

Он попробовал снова. Чирк. Искра. Чирк. Ещё искра. Трут тлел секунду и гас. Он сжал зубы, чувствуя, как холод пробирается под одежду, как снег набивается в сапоги, как ветер пронизывает до костей.

Он уже почти решил бросить эту затею и просто залезть под скалу, когда что-то заставило его поднять голову.

В лесу было тихо.

Слишком тихо. Даже ветер, казалось, замер, будто прислушиваясь к чему-то. Снег перестал скрипеть — и он только сейчас понял, что снег скрипел всё это время, пока он возился с костром. А теперь — нет.

Он медленно повернулся.

Между сосен, в трёх шагах от него, стояло что-то. Оно было выше человека, шире, и от него исходил слабый, зеленоватый свет, который пульсировал в такт с каким-то невидимым дыханием. Глаза — два жёлтых огня — смотрели на него с холодным, голодным любопытством.

Он хотел крикнуть, но звук застрял в горле.

Тварь шагнула вперёд — бесшумно, несмотря на вес. Снег под её лапами не скрипел, словно она не касалась земли, а скользила над ней.

Он вскочил, отступил на шаг, ударился спиной о скалу. Рука нашарила что-то — сухую ветку, бесполезную, как и всё остальное.

— Убирайся! — выкрикнул он, и голос сорвался на хрип. — Убирайся, тварь!

Тварь склонила голову набок, разглядывая его. В её пасти — огромной, усеянной клыками — блеснула слюна. Она не торопилась. Она наслаждалась каждым мгновением его страха.

Барон замахнулся веткой, бросил и она ударила тварь по морде. Существо даже не моргнуло. Только чуть приоткрыла пасть, и из неё вырвался тот самый звук — низкий, булькающий, почти что смех.

Потом она метнулась.

Мужчина не успел даже вдохнуть. Когтистая лапа сомкнулась на его плече, рванула — и он почувствовал, как кость хрустнула, как тело отрывается от земли. В следующее мгновение зубы впились ему в шею — не сразу, а медленно, пробуя, словно тварь хотела запомнить вкус.

Он слышал, как хрустит его собственная плоть. Как тишина леса заполняется хлюпающим, влажным звуком. Как глаза твари отражают его искажённое лицо, залитое кровью.

Последнее, что он увидел, — как снег вокруг него становится красным.

Тварь подняла голову, облизнулась. Остатки тела рухнули на землю, и снег быстро начал засыпать их, стирая следы.

Где-то вдалеке снова завыл ветер.

Лес больше не был тихим.

Рассвет пришёл медленно — серый, тягучий, без солнца. Снег перестал идти, но небо нависало тяжёлым свинцовым одеялом, обещая новые осадки. Холод за ночь пробрался даже под самую плотную одежду, и когда Мордрик открыл глаза, он понял: если они не найдут способ согреваться, через неделю от них останутся только ледяные статуи.

— Вставайте, — сказал он, растирая замёрзшее лицо. — Пока мы не вмерзли в камни.

Алекс завозился в углу, пытаясь расцепить руки, которые свело от холода. Бирми высунул нос из кармана, недовольно фыркнул и зарылся обратно в тепло.

— Бирми говорит, что утро плохое, — сообщил Алекс.

— Бирми мудрый ёжик, — усмехнулся Мордрик, потирая тело. — Я тоже так думаю. Если бы мы не грели друг друга всю ночь, то утро бы не наступило.

Иван поднялся молча, без лишних слов. Он был бледным, но держался прямо, и только лёгкая дрожь в пальцах выдавала, что ему тоже несладко.

Эрик стоял у выхода из грота, вглядываясь в снежную даль. Он уже час не спал — изучал следы, которые оставила ночь.

— Кто-то не дожил до утра, — сказал он тихо, когда остальные подошли.

— Откуда знаешь? — спросил Алекс.

— Вчера у западной расселины был слышен крик. Короткий. Я подумал, что почудилось. Но в моём теле вся мана содрогается… последствия прошлого…

— Может, кто-то просто использовал магию? — предположил Иван, но в голосе его не было уверенности.

— Не уверен, — сказал Эрик. — Среди нас нет таких магов, которые могли бы показать что-то сносное. Иначе бы не было смысла биться за баронство. Хотя… есть одна особа…

Повисла тишина. Алекс прижал руку к карману, чувствуя, как Бирми недовольно завозился.

— Нам нужно двигаться, — сказал Мордрик, нарушая молчание. — Если здесь есть что-то, что охотится, то лучше нам быть в движении, чем сидеть в одной норе.

— Согласен, — кивнул Иван. — Ищем место, где можно развести огонь. И