Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

— Волк, — прошептал он. — Магнум-волк.

Он знал, что они водятся в этих краях, но видеть следы живого существа — это было другое. Это означало, что тварь где-то здесь. Рядом. И она не просто бродит по горам — она ищет.

Амикус выпрямился, сунул руки в карманы и, не оборачиваясь, пошёл дальше, стараясь не думать о том, что этот след ведёт в ту же сторону, куда направляется он сам.

Он прошёл ещё с полкилометра, когда из-за скалы, словно привидение, возникла белая фигура.

Амикус даже не вздрогнул. Он остановился, прищурился, пытаясь понять, кто это, и когда фигура шагнула ближе, он узнал её. Людмила. Та самая графиня с белым плащом и горящими глазами, которая уже наделала шума в доме Лизерборнов.

— О, только не Вы, — сказал он, не скрывая раздражения.

— Ты идёшь один, — произнесла Людмила. — Это опасно. В горах не место для одиночек.

— Я как-то справляюсь, — ответил Амикус, обходя её. — Без наставлений и без женщин.

Но Людмила шагнула следом, перекрывая ему путь. Она смотрела на него с той смесью жалости и праведного гнева, которая заставляла других кандидатов опускать глаза. Но Амикус не опустил. Он просто смотрел на неё, и его лицо выражало ровно столько интереса, сколько нужно, чтобы не показаться грубым, но и не вступать в разговор.

— Ты думаешь, что справляешься, — сказала она, и её голос стал глубже, почти пророческим. — Но ты ошибаешься. Эти горы — чистилище. Они сжигают грехи, но сначала они сжигают гордыню. Твою гордыню, Амикус.

— О, так вы теперь знаете мои грехи? — Амикус приподнял бровь, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Даже имя. И какие же у меня грехи? Слишком много завтракал? Или, может быть, я недостаточно много молился? Я могу покаяться прямо сейчас, если Вы скажете, кому и сколько.

— Ты насмехаешься, — сказала Людмила, и в её глазах мелькнула тень разочарования. — Но когда холод проберётся до твоих костей, когда голод заставит тебя есть снег, ты вспомнишь мои слова.

— Я уже ем снег, — ответил Амикус, и на его лице появилась широкая, почти дружелюбная улыбка. — Между прочим, он очень питательный.

Людмила посмотрела на него так, будто пыталась разглядеть под слоем цинизма хотя бы каплю души. Но, видимо, ничего не нашла, потому что она вздохнула и покачала головой.

— Ты ещё пожалеешь о своих словах, Амикус, — сказала она, разворачиваясь. — Когда придёт время, вспомни меня. Я прощу тебя, если ты попросишь.

— Я запомню, — крикнул он ей вслед, когда она уже скрывалась за скалой. — Обязательно запомню. Может, даже запишу на листочке.

Её фигура исчезла в снежной дымке, и Амикус остался один.

Он постоял ещё минуту, глядя в ту сторону, где она скрылась, и тихо хмыкнул.

— Святые, — сказал он себе под нос. — Святые, которые хотят тебя очистить. Только не говорите, что она тоже хочет череп.

Он сплюнул в снег, поправил воротник и, не оборачиваясь, зашагал дальше.

* * *

Вечером группа, в которой были Мордрик, Лятура, Алекс, Иван и Эрик, вернулась в грот — тот самый, в котором ночевали вчера.

Девушка села в углу, закутавшись в плащ Мордрика, и молча смотрела на огонь, который на этот раз удалось разжечь — Иван нашёл сухие ветки под нависшим камнем. Её голубые глаза в полумраке казались ещё больше, чем днём, и она то и дело косилась на выход, будто ждала, что кто-то войдёт.

— Кто это? — спросил Алекс, когда Мордрик присел рядом.

— Это Лятура, — ответил Мордрик, и в голосе его послышалась усталая усмешка. — Та самая, которую я выкупил в Вельмархте. Которая потом сбежала от меня, пока я был на встрече с герцогом. А теперь нашла меня в горах.

— Сбежала? — переспросил Алекс, переводя взгляд с Мордрика на девушку. — И ты её простил?

— Простил? — Мордрик хмыкнул. — Я её полдня искал в городе. Думал, что её похитили или убили. Оказалось, она… не знаю…

— Зачем? — спросил Иван, и в его голосе послышалось искреннее удивление. — Зачем сбегать от защиты в доме Бладов? Какой идиот пойдёт против них?

Мордрик перевёл взгляд на Лятуру. Она не отвечала, только смотрела на огонь, но в её позе было столько упрямого детского достоинства, что он невольно улыбнулся.

— Она сказала, что там опасно, — ответил он. — Может быть что-то там есть такое. Мне это не известно. От женщин часто бывают проблемы. Не думал, что от рабыни будет столько же.

— Ты вытащил рабыню в горы, — протянул Алекс, — потому что она сказала, что боится?

— Я её не вытаскивал, — поправил Мордрик, — Она сама за мной увязалась. Сначала сбежала, а потом вернулась. Напоминаем мне Хосика. Ну, пса моего. Когда был маленьким, то у меня… хороший был пёс.

Лятура подняла голову и посмотрела на Мордрика с робкой улыбкой.

— Мотрик хороший, — тихо сказала она. — Как псина.

Иван сидел на корточках у огня, подкладывая сухие ветки, когда Лятура произнесла свою фразу. Он замер, переваривая услышанное, потом медленно повернул голову к Мордрику. Его лицо выражало полное недоумение.

— Она… она сказала, что ты хороший, как пёс? — переспросил Иван, и голос его дрогнул.

— Похоже на то, — Мордрик пожал плечами, стараясь сохранить невозмутимость, но в его голосе уже слышалась неуверенность.

Иван открыл рот, хотел что-то сказать, но вместо слов из него вырвался звук — не то кашель, не то смешок. Потом его плечи начали трястись. Он попытался встать, оперся на камень, но нога соскользнула на мокром песке, и он рухнул на спину, заливаясь таким хохотом, что эхо разнеслось по гроту.

— Она назвала тебя псом! — выкрикнул Иван, корчась на полу и хватаясь за живот. — Ты, который полдня искал её по городу, выкупил у педофилов… она сравнила тебя с псом!

Алекс, сидевший у стены, тоже начал посмеиваться, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос.

— Ну, Мордрик, — выдавил он сквозь смех, — ты теперь официально лучший питомец в этих горах. Бирми, ты слышал? У тебя есть конкурент.

Бирми фыркнул из кармана, явно выражая недовольство, что его сравнивают с каким-то Мордриком.

— А сейчас есть собака? — спросил Иван, уже немного успокаиваясь, но всё ещё утирая выступившие слёзы.

— Сейчас нет, — ответил Мордрик, и в голосе его послышалась ностальгическая нотка. — Хосик. Самый глупый пёс, которого я когда-либо видел. Он пытался поймать свой хвост три часа, потом упал в реку, и я его вытаскивал. Он был идиотом. Но хорошим. Верным.

— Так ты считаешь, что Лятура