Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
Он усмехнулся, развернулся и пошёл к карете, оставляя их стоять под снегом.
Эрик посмотрел на Мордрика.
— Мы выживем, — сказал он.
— Знаю, — ответил тот.
— Откуда?
— Ты только что это сказал.
Они двинулись к каретам — Эрик, Мордрик, Алекс, Иван. Снег кружился вокруг них, и ветер завывал, и где-то вдалеке, за горами, ждало опасное испытание.
А наверху, у окна на втором этаже, стояла Лана.
Она смотрела, как кандидаты расходятся по каретам, как кони бьют копытами, как снег кружится в свете магических фонарей. Её лицо ничего не выражало. Только глаза — алые, горячие — выдавали то, что она скрывала.
Страх.
Она сжала край подоконника так, что ногти побелели.
— Роберт, — прошептала она в пустоту. — Держись. Я скоро вернусь.
Амикус сидел в карете, откинувшись на жёсткую деревянную спинку, и смотрел в окно. За стеклом мелькали заснеженные поля, редкие деревья, чёрные силуэты воронов, кружащих над дорогой. Он не видел пейзажа. Он видел только одно: лицо Малины Блад.
Её алые глаза. Её улыбку. Её голос: «Моему поданному Амикусу».
Он сжал зубы так, что заныла челюсть.
«Дурак. Ты — дурак, Амикус. Ты думал, что это просто игра. Просто способ завоевать расположение влиятельной дамы. А она… она…»
Мысль была страшной. Он вспомнил, как стоял перед ней на коленях, целовал её руку, смотрел в эти алые глаза и думал: «Она клюнула. На лесть. На внимание. Я её приручил». А она, оказывается, думала иначе.
— Ты чего такой мрачный? — раздался голос напротив.
Амикус поднял глаза. Напротив сидел Мордрик Танг. Он смотрел на него с лёгким любопытством, и в уголках его губ таилась едва заметная усмешка.
— Ничего, — ответил Амикус. — Думаю.
— О чём?
— О жизни.
— О жизни, — повторил Мордрик, и усмешка стала шире. — Или о смерти? Судя по твоему лицу, ты решаешь, что хуже.
Амикус не ответил. Отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает снег. Но в голове продолжала крутиться одна и та же мысль:
«Она хочет, чтобы я принёс ей голову магнум-волка. Она хочет увидеть, что я способен на это. Она хочет проверить меня. А если я принесу… что тогда?»
Он знал традиции Бладов. В этом древнем доме даже простые жесты имели вес, а уж подарки — тем более. Тогда, когда он стоял на коленях перед Малиной и целовал её пальцы, он просто играл. Хотел расположить её к себе, получить преимущество, заставить думать, что он — послушный инструмент. Он не знал, что его слова «всё, что прикажете» будут восприняты буквально.
А теперь она прислала письмо. С приказом.
«Моему поданному Амикусу. Настоящим письмом приказываю Вам добыть для меня череп магнум-волка…»
Он перечитал его тогда трижды, и только сейчас, в этой тряской карете, до него дошло, что это значило на самом деле.
В доме Бладов добыть для женщины голову редкого и опасного чудовища — это не просто проверка силы. Это предложение. Жест, который говорит: «Я готов пойти на смерть ради тебя». А если она принимает этот дар — она принимает и его. Навсегда.
Он вспомнил, как Малина смотрела на него тогда. В её алых глазах мелькнуло что-то странное. Он думал, что это аристократическая игра в лесть.
«Она выбирала меня. Не как верного вассала. А как кого? Как мужа⁈ ЭТА ПОЕХАВШАЯ!?!!».
Его передёрнуло.
Малина Блад была младшей сестрой Ланы. Не родной. Красивой, острой, опасной. Он слышал истории — их шептали в коридорах, пересказывали шёпотом, боясь, что стены имеют уши. О том, как она запытала слуг до смерти за то, что они не угодили ей. О том, как однажды, в приступе гнева, чуть не убила собственную сестру, и только вмешательство герцога Каина спасло Лану. Она смотрела на людей так, будто они были насекомыми, которых можно раздавить.
И теперь эта женщина решила, что он — её.
«Если я принесу эту голову… — мысль билась в висках. — Если я принесу её… она сочтёт это согласием. Она будет считать, что я принял её предложение. И тогда… я буду её. Навсегда. А если я откажусь…»
Он сглотнул. Отказ означал оскорбление. А оскорбление Блада, особенно такой, как Малина, могло стоить жизни. Не только ему — его людям, его прошлому, его будущему. Она могла стереть его с лица земли одним словом.
И ведь она не дала ему выбора. Она написала: «И не вздумайте отправить мне подделку…» — будто знала, что он попытается обмануть. Будто читала его мысли.
«Она играет со мной. Она проверяет, насколько я готов зайти ради неё. И если я принесу эту голову — докажу, что достоин быть её мужем. А если нет…»
Он даже не хотел думать, что случится, если он не справится.
И самое страшное — внутри него, где-то глубоко, шевельнулась мысль: «А что, если она права? Что, если я действительно хочу этого? Что, если я хочу стать частью великого дома?»
Он отогнал эту мысль, как надоедливую муху. Но она вернулась. Снова. И снова.
Алекс, сидевший рядом, наклонился вперёд.
— Ты выглядишь так, будто увидел призрака, — сказал он. — С тобой всё в порядке?
— Всё в порядке, — отрезал Амикус. — Просто я вспомнил одну вещь.
— Какую?
— Что иногда лучше не знать, чего от тебя хотят.
Эрик, сидевший у окна, поднял руку:
— Оставь его, — сказал он тихо.
Амикус бросил на него короткий взгляд. Эрик смотрел в окно и думал о своём. О Вейн.
Амикус откинулся на спинку и закрыл глаза. Карета катилась вперёд, унося его к судьбе.
«Если я выживу и принесу ей эту чёртову голову…»
Дорогие мои читатели.
Я сейчас сижу и смотрю на то, что происходит с Амикусом, и у меня начинается нервный тик.
Этот бедный парень даже не понял, во что вляпался. Он думал, что просто флиртует с Малиной Блад. Ну, знаете, как флиртуют все нормальные люди: улыбнулся, поцеловал ручку, сказал пару комплиментов. А она, моя маленькая, черноволосая, алазглазая Малина, восприняла это как предложение руки и сердца.
И теперь он сидит в карете и переживает, что если принесёт ей эту чёртову голову магнум-волка — она его затащит в ЗАГС (ну, или в его аналог в этом мире). А если не принесёт — она его убьёт. Прямо на месте. И, возможно, даже не сразу. А долго и с наслаждением.
И я, как автор, сижу и думаю: боже, я сам создал эту ситуацию. Это я написал Малину такой.