Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

Мужчина криво усмехнулся.

— Я умею находить общий язык с молодыми леди, — сказал он. — Поверьте, это не станет для меня проблемой.

На секунду в кабинете ректора, задержалось молчание, которое прерывалось потрёскиванием поленьев.

— Кстати, — произнёс мужчина, ставя бокал на стол и проведя пальцем по хрустальному ободку, — я слышал, Вы недавно вернулись из своих изысканий. Как прошёл Ваш… отпуск? — в голосе его прозвучала лёгкая насмешка, но скорее дружеская, чем колкая.

Элистрейд улыбнулся, и в его стальных глазах мелькнул отблеск давнего, ещё не остывшего интереса.

— О, это было весьма занятно, — ответил он, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на животе. — Я провёл почти два месяца на северо-западном побережье, у самого края Стены Тумана. Знаете, там, где даже рыбаки боятся поднимать паруса.

Мужчина слегка приподнял бровь, проявляя вежливое любопытство.

— И что же Вы там искали?

— Истину, — ответил Элистрейд, и в его голосе послышалась та особая, почти мальчишеская живость, которая появлялась у учёных, когда они касались любимой темы. — Понимаете, у меня давно было подозрение, что наши карты неполны. Что за Стеной Тумана — не просто бескрайний океан и край света, как учат нас старые хроники. Я нашёл доказательства. Обломки кораблей, которые не могли принадлежать ни одному из известных нам флотов. Осколки керамики с орнаментом, которого нет ни в одной имперской книге. И самое главное — расчёты, которые говорят о том, что наш мир… — он сделал паузу, словно пробуя слова на вкус, — не плоский.

Мужчина замер, и его пальцы на мгновение перестали гладить бокал. Он перевёл взгляд на ректора, и в его глазах мелькнула смесь скептицизма и интереса.

— Не плоский? — переспросил он медленно. — Вы хотите сказать, что мы живём на шаре?

— Именно, — подтвердил Элистрейд, и голос его стал твёрже. — Я провёл несколько наблюдений за горизонтом, измерил углы падения света в разных точках побережья. Всё сходится. Если мир плоский, свет должен вести себя иначе. Но он ведёт себя так, будто поверхность искривлена. Это означает, что за Стеной Тумана может скрываться что угодно. Другие народы. Иные земли. Или, возможно, чудовища, которые мы и представить себе не можем.

Мужчина несколько мгновений молчал, обдумывая услышанное.

— Даже если это так, — сказал он, — кто решится проверить? Морские чудовища, которые кишат у Стены, не подпускают к ней даже самые крепкие корабли. Я сам видел, как торговый флот Империи потерял три галеона, попытавшись подойти слишком близко. Твари размером с целую крепость выныривают из глубины и ломают корпуса, как яичную скорлупу. А если предположить, что кто-то каким-то чудом пробьётся сквозь них… что ждёт его там? Может быть, край мира, и он попросту упадёт в бездну? Или окажется в пасти ещё более древнего существа.

Элистрейд задумчиво погладил подбородок, его взгляд устремился вверх, к потолку, словно там он видел ответы.

— А что, если попробовать иначе? — произнёс он после паузы. — Не по воде. По воздуху. Летающие галеоны Бладов — они достаточно быстры и маневренны. Их строят из лёгкого дерева, укреплённого магией, и они могут держаться в воздухе неделями. Если оснастить их хорошей командой и запасом провизии…

Мужчина усмехнулся, и усмешка его была сухой, почти жесткой. Он качнул головой, и в его взгляде мелькнула та особая холодная рассудительность, которая отличала его от романтиков и мечтателей.

— Блады, — протянул он. — Те самые Блады, у которых три из пяти галеонов разбились в прошлом году во время урагана над Мёртвым морем? Нет, Элистрейд. Даже механические летающие корабли ОГД не рискнули бы отправиться в такое путешествие. Я знаю их конструкторов — они прагматики до мозга костей. Они не полетят в неизвестность, если за этим не стоит прибыль или безопасность страны. А уж деревянные корабли Бладов… — он покачал головой. — Их команды хороши, но не настолько, чтобы проверить, что скрывается за краем земли.

Элистрейд хотел возразить — он даже приоткрыл рот, но затем остановился. Взгляд его потускнел, и на лице появилось выражение задумчивой грусти.

— Возможно, Вы правы, — сказал он тихо. — Возможно, пока это только теория. Но когда-нибудь кто-то отважится. И тогда наш мир изменится навсегда.

Мужчина молча кивнул, давая понять, что тему закрывает. Он взял бокал, допил остатки тёплого напитка, и поставил его на стол с лёгким звоном хрусталя о дерево.

— Быть может, — сказал он, — быть может. Но это случится не сегодня. А сегодня, — он поднялся на ноги, и его движения были неторопливыми и уверенными, — меня ждёт встреча. Будущая супруга… Надеюсь, она уже готова.

Элистрейд тоже поднялся из-за стола, оправил сюртук и обошёл стол, чтобы пожать гостю руку. Они обменялись рукопожатием — крепким, деловым, без лишних эмоций.

— Рад был Вас видеть, — произнёс ректор, провожая гостя взглядом. — Надеюсь, Ваше пребывание в академии будет приятным.

— Оно будет таким, каким я его сделаю, — ответил мужчина.

Он взял портфель, набросил пальто на плечи, поправил воротник и бросил короткий взгляд на карту мира, висевшую на стене — там, где за Стеной Тумана простиралась лишь белая пустота с пометкой «неисследованные земли». Затем он кивнул на прощание, развернулся и вышел в коридор.

Слуга, которого ректор заранее отрядил сопровождать гостя, уже ждал у поворота — почтительный, с опущенными глазами.

— Прошу за мной, — сказал юноша, и они вместе спустились по парадной лестнице, миновали главный холл и вышли в крыло, где располагалось женское общежитие. Внутри было тихо — ни смеха, ни девичьих голосов, только запах сухих трав и старых ковров. Слуга остановился перед дверью малой гостиной, приоткрыл её и беззвучно отступил в сторону, пропуская мужчину.

— Она ждёт Вас, — тихо сказал он и удалился, оставив гостя одного.

Мужчина переступил порог.

Гостиная была небольшой, но уютной. Камин горел, отбрасывая на пол тёплые оранжевые блики. В кресле у огня сидела Сигрид.

Она поднялась при его появлении, и в этом движении была нервная, почти судорожная торопливость. Она была красива — мужчина понял это с первого взгляда, и в груди его шевельнулось довольное, почти хищное тепло. Она была одета в тёмно-синее дорожное платье, поверх которого был накинут меховой палантин. Рядом с креслом стоял небольшой саквояж и плетёная корзина с книгами.

Она волновалась — это было заметно по тому, как её пальцы теребили край платья, как она кусала губу, как дрожали её плечи,