Провал - Роман Воскресенский

— Что там? — спросила Марина, и в вопросе звучало нетерпение человека, который провёл последние минуты в неопределённости, старательно скрываемой за внешним спокойствием.

— Мороз. Ели, утро.

Он помолчал секунду, и в этой паузе было больше, чем в самих словах, — воспоминание о минуте, проведённой неподвижно среди инея и тишины, которое он и не хотел полностью скрывать…

— Красиво, — сказал он.

Марина посмотрела на него дольше, чем требовал обмен репликами, — будто это единственное слово сказало ей больше о состоянии Громова, чем любой развёрнутый отчёт о технических параметрах перехода…

— Показания зонда подтверждают штатный переход, — произнёс Архон, возвращая разговор в практическое русло. — Энергозатраты в пределах расчётных. Канал закрылся штатно через сто восемь секунд после возвращения Носителя.

— Почему не сразу? — спросил Рогов. — Раз он уже вернулся.

— Дешевле держать канал открытым лишние секунды, чем закрыть и активировать заново, — ответил Архон. — Основные затраты — на саму инициацию поля, не на его поддержание. Окно оставлено на случай, если Носителю понадобится вернуться немедленно — за снаряжением, за данными, по любой причине, не терпящей нового цикла активации.

— А если наоборот, — спросил Рогов, — нужно оборвать раньше срока. Что-то пойдёт не так на той стороне, и его нужно отрезать, не дожидаясь возвращения.

— Носитель может закрыть портал вручную, усилием воли, — сказал Архон. — Так же, как включает и выключает тактический контур. Автоматика — это резерв на случай, если он не сможет отдать команду сам.

Рогов кивнул, забирая эту цифру в свою собственную систему учёта, ту же, что вела список всего практического, что могло однажды понадобиться в критический момент.

Совещание после первого перехода собралось в том же исследовательском блоке, где начинались все серьёзные разговоры последних дней, — теперь уже привычное место для троих людей, разбирающих задачу, которая ещё месяц назад не существовала ни для одного из них.

— Вопрос практический, — сказал Громов, обводя взглядом Рогова и Марину. — Физического входа больше нет. Значит, нужна схема перемещения, которая не зависит от разового решения открыть портал.

— Расписание, — предложил Рогов, тем деловым тоном, каким предлагал бы график дежурств на любой прежней операции.

— Именно, — сказал Громов. — Ельник — точка сбора. Два окна в сутки, утром и вечером, — шесть ноль-ноль и восемнадцать ноль-ноль. Кто пришёл к этому времени — уходит на базу. Кто не успел — ждёт следующего окна.

Марина, слушавшая молча, подняла взгляд от блокнота:

— Почему именно эти часы, — спросила она. — Не случайный выбор, как я понимаю.

— Рассвет и закат, — сказал Громов. — В это время в лесу минимум случайных свидетелей… — А если кто-то всё же окажется поблизости, всегда найдётся естественное объяснение: например, рано встающий грибник или запоздалый охотник… — Есть ещё один важный плюс — предсказуемость.

— А если не успею? — спросил Рогов.

— Ждёшь следующего окна, — сказал Громов.

— Двенадцать часов в ельнике при минусовой температуре, — сказал Рогов, без жалобы, — просто фиксируя практическую проблему, требующую решения.

— Не опаздывай, — сказал Громов.

Рогов хмыкнул:

— Да, логично, — без обиды признал он.

— Носитель, — сказал Архон, прежде чем разговор успел продолжиться дальше. — Два открытия портала за истекшие сутки при текущей мощности реактора исчерпывают безопасный лимит энергобаланса. Рекомендую режим жёсткой экономии до завтрашнего утра — отключение неприоритетных систем, минимизация нагрузки на все контуры, кроме жизнеобеспечения.

— Мы на диете, — бросил Рогов в пространство, не глядя ни на кого. Этим сдержанным юмором он привычно маскировал то, что не хотел озвучивать прямо.

Марина едва заметно улыбнулась, — впервые за время беседы. Громов обратил внимание: несмотря на то что люди познакомились меньше суток назад, они уже выработали общий ироничный тон, помогавший смягчить серьёзность разговора.

Вечером, когда Рогов и Марина разошлись по жилому блоку, Громов остался в портальном зале один, глядя на среднюю арку — ту, что вела на Эдем, всё ещё отзывавшуюся слабым, истощённым свечением, недостаточным для активации, но достаточным, чтобы напоминать о собственном существовании.

Он сел на тот же постамент, где сидел накануне, добиваясь первого перехода, и позволил себе роскошь, которую редко позволял, — просто смотреть, не анализируя, не раскладывая наблюдение на составляющие для дальнейшего использования.

— Думаете об Эдеме, — сказал Архон.

Не вопрос. Констатация факта, произнесённая с той же уверенностью, с какой Архон констатировал бы любой параметр, доступный его сенсорам.

— Как ты понял? — спросил Громов, не отрывая взгляда от арки.

— Направление взгляда, продолжительность неподвижности, отсутствие запросов к другим системам базы в течение последних четырёх минут, — сказал Архон. — Вывод не требовал сложного анализа.

— Что там? — спросил Громов.

— Планета, — сказал Архон. — Терраформирована Предтечами на завершающей стадии их присутствия в этой части галактики. Климат земного типа, с отклонениями, зафиксированными в архиве, но не критическими для человеческой физиологии. Разумная жизнь присутствует — примитивная по технологическому развитию, но не по потенциалу. И ресурсы, в которых нуждается эта база для дальнейшего восстановления мощности.

— Примитивная, — повторил Громов. — Насколько.

— Уровень технологического развития соответствует земному железному веку по большинству показателей, — сказал Архон. — Социальная организация сложнее, чем предполагает эта аналогия, — прямое сравнение неточно и потенциально вводит в заблуждение относительно их реальных возможностей.

— Мы придём туда как захватчики или как гости, — спросил он, — по их меркам.

Пауза Архона была длиннее обычной — та, что предшествовала не отказу отвечать, а необходимости сформулировать ответ с осторожностью, которой требовал сам вопрос.

— Зависит от того, как вы придёте, — сказал Архон. — Технология не определяет намерение. Определяет его тот, кто её использует.

Громов кивнул, принимая ответ как честный, хотя и не окончательный, — вопрос, который придётся решать не сегодня и не абстрактно, а в конкретный момент, когда он окажется на той стороне арки…

— Завтра, — сказал он.

— Рекомендую послезавтра, — сказал Архон. — Энергия должна восстановиться до уровня, безопасного для перехода такой дальности и последующего возвращения. Разница между сегодняшним переходом на поверхность и переходом на Эдем — на два порядка по энергозатратам.

Громов кивнул, принимая поправку без спора, — не потому что не хотел торопиться, а потому что нетерпение здесь стоило дороже терпения, а он давно научился этой арифметике.

— Послезавтра, — сказал он.

Он посидел ещё немного, глядя на слабое свечение арки, будто мог рассмотреть за ним очертания планеты, которую увидит через двое суток, — леса неизвестной структуры, небо неизвестного цвета, существ, для которых он станет первым человеком в их истории. Потом поднялся, в последний раз обвёл взглядом три арки — малую, — ведущую к дому, который он оставил три недели назад; среднюю, — ведущую к миру, который ещё не знал о его существовании; и большую, тёмную, ждущую своей очереди, — и пошёл туда, где Рогов и Марина уже готовили нехитрый ужин из синтезированных