Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

Лина кивнула, плюхнулась на кровать и, откинувшись на подушки, похлопала по простыне рядом с собой. Пабло уселся рядом и, уже полулежа, положил руку жене на живот. Лина накрыла её своей ладонью.

— Расскажи мне, — тихо сказала она. — Не о том, что ты сделал. А о том, что ты чувствуешь.

Пабло долго молчал, смотря в окно. Через приоткрытую створку было слышно, как в саду шумит ветер — явно собирался дождь. Где-то далеко залаяла собака.

Хуан спал внизу, в отдельном сьюте. Мануэла спала в соседней комнате, рядом с няней и, хотя всё было спокойно, страх и не думал уходить.

— Я чувствую себя, — наконец произнёс Эскобар, — словно бегу по натянутому над пропастью канатом. И с каждым шагом всё дальше и дальше убегаю от безопасной зоны и цена ошибки растёт, растёт, растёт…

Всё это, — Пабло сделал неопределенный жест рукой, — начиналось с того, что я хотел просто хорошо жить. Чтобы моя семья ни в чем не нуждалась… Позже, это превратилось в желание защитить: тебя, Хуана и Мануэлу. А теперь…теперь я шантажирую Папу Римского, планирую… вещи, которые изменят мир, и я… — Эскобар запнулся, словно слова застряли в горле. — Я перестал понимать, где проходит та черта, за которую не хочу переступать. Честно говоря, я не уверен, что эта черта вообще уже существует.

Лина молчала, давая ему выговориться. Она знала, что иногда ему нужно говорить, не получая советов или оценок. Просто говорить.

— Ты думаешь, что переступил черту? Что сделал ошибку где-то? — спросила она наконец.

— Я не знаю, — пожал плечами Пабло. — Знаю только, что, когда смотрел на него, на этого старого человека в белой сутане, то видел не святого, а политика. Примерно такого же, как я, только с меньшим количеством реальной власти и большим количеством авторитета. И ещё я понял, что немного завидую ему — его вере. Он верит, что делает то, что велит ему Бог. А я…я не знаю.

Лина повернулась и посмотрела ему в глаза, тяжело и пристально, как умела.

— Пабло Эмилио Эскобар Гавириа…А с чего это ты решил, что действуешь не воле Божьей?

Пабло собрался было отвечать…и вдруг подумал, что вообще-то уж кому-кому, а ему на отсутствие Создателя в жизни было и не пожаловаться. Он умер трижды, в будущем, и вернулся за своим вторым шансом. Что это, как не Божественное вмешательство? Нет, ну может быть этому есть и какое-нибудь там научное объяснение, что-нибудь со словами «квантовый резонанс», «мультивселенная» и прочее…Но лично ему гораздо более понятным — всем трём его частям, если честно — казалось именно влияние Всевышнего.

— А ты права…

— Конечно, я права, — Лина шутливо постучала мужу по носу. — Пора бы уже запомнить простое правило: «жена всегда права, а даже если и не права, то всё равно права…».

— … потому что «какая разница что ты прав, если твоя женщина плачет», — закончил за Варгас Пабло и улыбнулся.

— Вот-вот, — Лина коротко поцеловала мужа. — У тебя есть я. И Хуан, и Мануэла. И ещё малыш, мечтающий родиться. И мы будем здесь, что бы ты ни сделал. Мы не уйдём.

Пабло прикрыл глаза. Его пальцы легли на тёплую кожу живота, и Лина почувствовала, как он чуть выдохнул, словно сбрасывая часть груза.

— Ты не боишься меня? — спросил он, пододвигаясь ближе.

— Порой я боюсь за тебя, — честно ответила она. — Но не тебя, потому что ты никогда не делал ничего просто так. Более того, ты делал всё, чтобы я была счастлива — и я счастлива, Пабло. Я самая счастливая женщина в Колумбии, которой невероятно повезло быть замужем за исторической личностью. И я счастлива даже когда ты возвращаешься с тьмой в глазах, потому что она за меня, а не против.

Он открыл глаза, повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то, что она видела только несколько раз за все годы — бесконечная уязвимость.

— Ты веришь, что я могу остановиться? — спросил он. — Что если захочу, то смогу перестать бежать по канату? Или я уже зашёл так далеко, что варианта «не бежать» нет?

Лина на мгновение задумалась. Она могла бы сказать «да, ты можешь остановиться», но она знала, что это будет ложью. Пабло был тем, кто идёт до конца: и она приняла это задолго до того, как вышла замуж.

— Я верю, — сказала она медленно, — что ты всегда знаешь, какой выбор делает тебя тем, кого я люблю. И я верю, что ты выбираешь именно это. Даже если цена высока.

Он смотрел на неё несколько секунд, а потом медленно улыбнулся — той редкой улыбкой, которая смывала все морщины и делала его почти мальчишеским.

— За что мне такое наказание, — прошептал он, — иметь жену, которая читает меня как книгу?

— Ты сам меня так воспитал, — усмехнулась она. — Хотел же умную женщину рядом.

— Хотел, — согласился он. — Но не думал, что она будет умнее меня.

Лина потянулась и поцеловала его.

— А теперь пошли на кухню, — сказала она минутой спустя. — Поешь овощей и фруктов, пока я буду делать яичницу. И чтобы никаких возражений.

Пабло послушно поднялся с кровати, поправляя фланелевую рубашку и протягивая супруге руку. Лина легко соскочив с массивного ложа, набросила-таки халат и потащила мужа за собой.

Чуть позже, когда они сидели на диване в гостиной в обнимку, Лина убрав чашку горячего чая на столик, негромко спросила:

— Ты помнишь, что ты сказал мне в день нашей свадьбы?

— Поконкретнее, родная. Я много чего говорил, — ответил Пабло, вдыхая запах её волос.

— Ты сказал: «Я не обещаю тебе спокойной жизни. Но я обещаю тебе, что ты никогда не будешь сожалеть о том, что была со мной».

Он промолчал, ожидая продолжения.

— Ну так вот, я не сожалею, — тихо сказала Лина. — И не думаю, что буду, что бы ни случилось. Ты — моя жизнь, Пабло. И если ты решил, что нужно шантажировать Папу — значит, так нужно. Если завтра ты решишь, что надо застрелить королеву Англии, я кивну, потому что я знаю, что ты делаешь это не для себя, а для