Боги выше королей - Сергей Анатольевич Артюхин

— Святой Отец, я не буду вам врать, — на долю мгновения у Эскобара промелькнула мысль, что именно это он и собирается, по большому счету, делать. — Я не собирал это сам, по крайней мере, изначально. Эти материалы попали ко мне через моих партнёров в Великобритании — людей, которые, как вы знаете, не всегда дружелюбны к католикам. Я много лет довольно активно веду бизнес в Англии, у меня на предприятиях работает много мигрантов с Острова, и есть обширные, в общем-то, связи. И вот в какой-то мере случайно эти связи и сработали, дав доступ к…вот этому.

Пабло сделал паузу и отпил крошечный глоток из чашки. Горечь крепкого черного кофе бодрила. Папа настороженно ожидал продолжения.

— Насколько мне известно, англичане планируют использовать эту информацию, чтобы нанести удар по Ирландии перед очередным референдумом. Но больше того, их основная цель — президент Кеннеди. Вы же видите, кто главный источник скандала…

Бернард Лоу. Кардинал из Бостона. Человек, сделавший для падения авторитета церкви побольше иных Пап времен Средневековья — хотя бы совершенно беспардонным укрывательством педофилии. И не одного случая, нет — десятков.

— И когда я узнал об этих планах…– Пабло запнулся, изобразив искреннее замешательство. — Я просто не мог позволить этому случиться. Не потому что я политик, а потому что я верующий. Потому что я не могу сидеть сложа руки, когда враги церкви используют грязное бельё её слуг, чтобы Её опорочить.

Он перелистнул несколько страниц, указывая на фамилии, выделенные красным:

— Кардинал Бернард Лоу. Он годами покрывает священников, обвиняемых в домогательствах. Сотни случаев, десятки детей, разрушенные жизни, самоубийства… и всё это — с благословения архиепархии Бостона. Англичане собрали десятки показаний, копии судебных исков, внутренние переписки, в которых Лоу приказывает «не выносить сор из избы».

Пабло достал второй лист из папки и ткнул ручкой в фамилию на самом верху.

— А это — кардинал в Ирландии. Он связан с финансовыми махинациями, которые уже привели к разорению нескольких католических благотворительных организаций. И ровно как и Лоу — покрывательство священников, которые… — Пабло не договорил, давая словам самим досказать ужасную правду.

Папа медленно перевел взгляд с листов на столике на Пабло и, после короткой паузы, снял очки и устало потёр переносицу. Молчание затягивалось. Пабло, впрочем, аккуратно пил свой кофе, спокойно ожидая реакции главы католической церкви.

Наконец, Иоанн Павел заговорил. Негромко, твёрдо…и с пониманием:

— Ваше Превосходительство, я знаю, что в нашей церкви есть грешники. Я знаю, что некоторые из нас оступились, а некоторые… — он запнулся, — некоторые предали своё призвание. Но то, что вы мне показываете, — это не просто грехи. Это системное зло. И если это правда… — он посмотрел на Пабло, — как я могу быть уверен, что вы не используете это против нас?

Пабло встретил его взгляд без страха. Он наклонился вперёд, положил ладони на колени и заговорил — медленно, с той особенной интонацией, которая всегда помогала ему убеждать самых упрямых собеседников:

— Святейший Отец, я понимаю ваши сомнения. Вы не знаете меня достаточно хорошо, чтобы верить мне на слово, но если подумать…Желай я навредить церкви, то просто-напросто отдал бы эти материалы в лондонскую «Таймс» и сидел бы сейчас в кресле и смотрел, как мир поливает всех католиков грязью. Или даже проще — я мог бы просто подождать. Англичане сделают всё сами.

— Но вы этого не сделали, — мягко прокомментировал Папа.

Пабло кивнул и откинулся на спинку дивана, ослабив галстук.

— Да, не сделал, а пришёл к вам. Потому что верю, что вы способны навести порядок в собственном доме.

Он сделал паузу, давая словам осесть в душе Папы, и продолжил:

— У меня девяносто с лишним процентов страны — католики. И мне не нужны скандалы, мне не нужны революции. У нас и так страна выбралась из бесконечной гражданской войны вот только вот-вот. И мне нужно, чтобы церковь оставалась сильной и авторитетной, потому что здесь на ней многое держится. Я хочу помочь вам вычистить этот сор, пока он не сжёг весь храм.

Пабло замолчал, снова опустил взгляд на папку и провёл пальцем по краю листа, словно раздумывая о чём-то болезненном.

— Я не хочу угрожать вам, Святейший Отец, а хочу помочь. Но и позволить не могу, чтобы дети продолжали страдать, а церковь продолжала покрывать преступников. Это вопрос совести. И если вы откажетесь, я буду вынужден искать другие пути. И честно скажу, я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. И тем более до того, что это используют англичане.

Иоанн Павел молчал. Внутри него шла борьба, которую Пабло видел по мелким, почти незаметным движениям: пальцы Папы сжались на подлокотниках кресла, губы чуть дрогнули, веки опустились. Выглядело так, что поляк молился.

Наконец парой минут спустя, Иоанн Павел поднял глаза, в которых светилась усталая решимость.

— Президент Эскобар, — сказал он медленно, — вы говорите словно человек, который знает, что такое искушение властью. Вы предлагаете мне путь, который может спасти церковь от позора. Но вы просите меня сделать то, что я не могу сделать по своему желанию. Кардиналы назначаются не мной единолично — это вопрос коллегиальности, традиций, консистории. Я не могу просто взять и за один день заменить несколько человек.

— Можете, Святейший Отец. Вы в полном праве. И вас, я думаю, поймут… Но я понимаю сложность ситуации и что изнутри всё может быть сильно сложнее, чем кажется снаружи. Но в то же время, мы оба с вами осознаем и понимаем, что время работает не на нас. Англичане не успокоятся, они продолжают копать. И они могут нанести удар до референдума в Ирландии и президентских выборов в США. И тогда уже ничего сделать будет нельзя…

Пабло вытащил из кармана пиджака сложенный листок с аккуратным списком из четырёх имён.

— Вот моё предложение, Святой Отец. Два человека — кардинал Лоу и кардинал Дэли — должны быть смещены в течение следующих шести месяцев. Не обязательно громко, не обязательно с объяснениями. Можно отправить их в «почётную ссылку», назначить на менее значимые должности…вам решать, вы явно более компетентны в этом побольше меня.

Двух других… я просто прошу, чтобы они ушли из церкви. Тихо, без скандалов. Чтобы их грехи остались между ними и Богом, но чтобы они больше