Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

— В-виктор Борисович? — прошептала она непослушными губами.

— Виктор Борисович, вот вы где! — наигранно легко подскочила Нина. — Не пошли со всеми отмечать? А мы с Дусей в театральный ходим как хобби по вечерам, вот сейчас прямо решили прорепетировать отрывок из одной пьесы! Правда здоров получилось?

— Ага. — кивает Виктор и приглаживает взлохмаченные после сна волосы. — Точно здорово получилось, совсем как «Фауст» Гёте. Трагикомедия в пяти актах. То-то я думал кого ты мне, Дусь напоминаешь… — он чешет подбородок. — Но можно было от меня и не скрывать. За такого игрока каждый тренер душу продаст и доплатит сверху, не переживайте. — он чешет затылок и зевает во весь рот. — В общем буря в стакане, не переживайте. Исправим ситуацию.

— Но… это мы радиоспектакль разыгрывали и…

— Что ты предлагаешь, Вить? — обрывает ее Катя-Дуся. — раз уж ты все слышал?

— Что предлагаю? Во-первых отвернитесь, потому что я тут без штанов лежу, ну а не отвернетесь — пеняйте на себя, у меня ноги волосатые. Оп! — Виктор легко соскальзывает

вниз, на долю секунды повисает между койками, опираясь руками на второй ярус как на спортивные брусья, опускается на пол. Чешет затылок.

— Точно волосатые. — кивает Катя-Дуся. — Вроде я тебя без трусов видела у Лильки на хате, но не обратила внимания. Пробовал депиляцию?

— Глупости. — отмахнулся Виктор. — Мужик должен быть груб, вонюч и волосат, я стремлюсь к идеалу… и… — он смотрит на нее и у него в глазах загораются веселые искорки. — Подумать только, сама Катерина Рокотова, а я перед ней в трусах стою!

— Штаны надень, тренер.

Глава 20

Евдокия Кривотяпкина, она же «Снежная Королева», связующая команды

«Стальные Птицы», г. Колокамск, она же Катерина «Хакурай» Рокотова, мастер спорта международного класса, чемпион мира и Европы.

— … вот такие дела. — заканчивает свои объяснения Катерина. — Я когда из поезда выпала — тоже головой сильно ударилась, едва потом себя в кучу собрала. Как на эту девчонку что меня грабануть пыталась в тамбуре взглянула — так чуть не вывернуло. — он сглотнула, вспоминая ту ночь. Говорить было легко и это было неожиданно, за все это время она уже как будто привыкла к образу Дуськи Кривотяпкиной, всегда нелюдимой и неразговорчивой, никому не открывающей душу и отшивающей всех желающих поболтать холодным взглядом. Катерина Рокотова такой не была, я не была такой, подумала она с горечью, никогда я так на людей не смотрела, но люди оказывается разные бывают, а с волками жить — по волчьи выть. Всех своих девчонок в сборной она любила, всех поддерживала, ни с кем у нее не было конфликтов, но ведь какая-то сволочь подбросила ей этот чертов «Хастлер» и «Архипелаг Гулаг» в багаж! Доступ был только у своих, никто посторонний не смог бы это сделать, а значит кто-то свой и подбросил. И даже если бы она в этом сомневалась, то последующие события показали, что те, кого она считала своими друзьями, ближайшими соратницами — лишь случайные попутчики. Никто за нее не вступился, никто даже слова не сказал, все глаза в сторону отводили, а когда она по девчонкам с просьбой подписать рекомендательное письмо в спорткомитет пошла — с ней даже разговаривать никто не стал. Через дверь «Ани нет дома», хотя она видела, как Анька Погребец в подъезд зашла, но ее мама, Маргарита Сергеевна — даже дверь не открыла! Когда-то зазывала, пирожками угощать обещалась, «что же ты такая тощая, дочка», а как только из сборной с волчьим билетом выкинули — так знать ничего не знает. Кто-то сразу трубку бросал, едва она звонила, кто-то переходил на другую сторону улицы, едва ее завидев и только Тамар Киреева прямо ей в лицо сказала, что, мол извини, Кать, но нам лучше не общаться, потому что карьера, потому что донесут обязательно, а рекомендательное письмо тебе подписать — это самой подставиться, никто так не сделает. Вот и решила она больше с людьми не связываться, не допускать к себе, чтобы потом больно не было.

— Ты проверила, что она действительно мертва? — спросил Виктор и Катя вздрогнула. Подняла на него взгляд, убедилась, что взгляд серьезный и спокойный и плечом зябко повела.

— Ты сейчас серьезно? — спросила она и вгляделась ему в лицо. — Нет, ты серьезно…

— Люди странные создания. — Виктор разводит руками. — Кто-то может помереть дома, споткнуться, упасть и виском об угол батареи удариться… а кто-то под танк попадет, весь переломается, но выживет. Никогда не делай преждевременных выводов что человек умер, если не убедился, что он действительно умер. Проверь сперва. В твоем же случае… — он прищуривается и чешет подбородок. — Велика вероятность что эта девушка после того как ты ушла восвояси — тоже пришла в себя и уковыляла по своим делам.

— Но там столько крови было, Вить!

— Ранения в голову всегда дают очень много крови и очень страшно выглядят со стороны. — отмахнулся Виктор. — Ты же в курсе что билеты в поезд продают по паспорту? Если бы эта девушка умерла и осталась там лежать — уже назавтра или там через неделю линейная бригада, что обслуживает этот участок железной дороги — нашла бы ее. Что в этом случае произошло бы?

— Ее бы похоронили? — хмурится Катя, но Нина, сидящая рядом — подается вперед и перебивает ее мысль. — Завели бы уголовное дело! — говорит она.

— Верно. — кивает Виктор. — А если из того самого поезда, который ехал тут — пропало сразу две пассажирки, не прибыли в пункт прибытия, то следователь бы немедленно установил фамилии обоих и объявил в розыск. У нас тут не Дикий Запад, спрятаться не выйдет, в СССР паспортный режим и все у государства на карандаше. Уверяю тебя, если бы нашли тело, то и Кривотяпкину и Рокотову бы уже искали, а найти Кривотяпкину труда не составит — ты же зарегистрирована как по месту жительства, так и по месту работы. У тебя адрес есть и трудовая книжка, да тебя бы нашли через два дня. Так что… сомневаюсь я что та девушка