Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев
— Так я ей свой положила…
— Чего⁈ Это еще зачем? — удивляется Виктор. — Это же… ну нелогично, Дуся! То есть, Катерина Вячеславовна! Зачем свой паспорт оставлять?
— Ну… я думала, что все подумают тогда что Рокотова умерла и… у нее все лицо кровью было залито! — оправдывается Катя. Виктор качает головой и делает круглые глаза. Закатывает их и что-то беззвучно бормочет в потолок казармы, встает, засовывает руки в карманы своих синих тренировочных штанов и подходит к окну. Смотрит через стекло на марширующих солдат и снова качает головой.
— … а ты мне не рассказывала, что свой паспорт там оставила. — осторожно говорит Нина. — Кать?
— Ну оставила и оставила, чего сейчас… — бурчит Катерина себе под нос, неожиданно чувствуя себя неловко как школьница.
— Не умеете вы преступления преступлять, вот что. — говорит наконец Виктор, не отрывая взгляда от окна. — Это ж как на трупе расписаться. Всему вас учить надо… впрочем это даже к лучшему. Я так полагаю, что некая Кривотяпкина Евдокия Степановна сейчас живет твоей жизнью, Катерина Вячеславовна.
— Что⁈
— … а ведь это логично… — кивает Нина. — Она заявления об утере паспорта не писала, иначе бы за тобой пришли. Значит как-то живет без него.
— Да она умерла! Головой ударилась о столб!
— Если бы она умерла — за тобой давно пришли бы, ты чего, тренера не слышала, Кать?
— Но… а что она тогда делает? — Катерина внезапно представила как эта девица из поезда живет ее жизнью, ходит в спорткомитет, играет в сборной… стоп. Нет у нее ни сборной, ни спорткомитета, ей даже в ДЮСШ тренером не устроиться. Зачем этой Кривотяпкиной ее паспорт?
— Если у этой Дуси проблемы были какие и она сама хотела исчезнуть с радаров — то ей твой паспорт просто как манна небесная и невероятная удача. — говорит Виктор. — Впрочем, чего гадать, давай сперва найдем ее, выясним что и как, а уже потом выводы будем делать. Может с ней договориться можно будет…
— Как мы ее найдем? — хмурится Катя. — Она где угодно может быть и…
— Широка страна моя родная, а вот спрятаться в ней не выйдет. — хмыкает Виктор. — Есть у меня знакомые… попрошу справки навести. А как узнаем, где — то и в гости скататься… может все не так уж и страшно.
— Как не страшно? Это же преступление — себя за другого человека выдавать! А мы соучастники все! — выпаливает Нина.
— Ну во-первых рановато еще выводы делать, Нин. — вздыхает Виктор. — Пока задача у нас — информацию получить, но даже в самом худшем случае ничего страшного.
— Да как так, «ничего страшного», я знаешь, как переживаю, Вить! — говорит Нина, кивая на Катю. — И она переживает, ты лучше расскажи почему ничего страшного, я же не засну сегодня!
— Хм. — Виктор взглянул на нее, на Катю, задумался и кивнул головой. — Хорошо. — сказал он. — Ладно, но учтите, что это предварительный расклад, только чтобы вы себе в голове лишний раз масло не гоняли и не устраивали стресс на ровном месте. У нас скоро домашний матч с «ТТУ» в Колокамске, ты мне Дуся-Катя, нужна в форме, имей в виду.
— Если эта моя проблема разрешиться, то я в такой форме буду… — не то обещает, не то угрожает Катя.
— … хорошо. — Виктор легко усаживается на широкий подоконник, устраивается там, начав по-детски качать ногами. — Давайте мыслить логически. Первое — Комбинат тебя никому не отдаст, Дусь. Вот просто костьми ляжет. Я когда в последний раз у Соломона Рудольфовича был, так тот меня чуть не на руках носил, у нас вся команда упакована, всем квартиры выдали или комнаты свои в общежитии, Гуля Салчакова вон номер в гостинице выбила на постоянное проживание, боны в спецзакуп, очередь на машину, все что угодно лишь бы выиграть продолжали. Комбинат — предприятие всесоюзного масштаба и ресурсы у него соответствующие. Ты — наш козырь, Дусь, наша путевка в высшую лигу. Ты же знаешь почему областные команды как правило выше головы не прыгают? Нет?
— Потому что играют плохо. — пожимает плечами Катя.
— Потому что у них лучших игроков каждый сезон рекрутеры сманивают. — перебивает ее Нина и Виктор кивает.
— Именно. — говорит он. — Мечта руководства Комбината — вывести команду в высшую лигу. Раньше была — в первую, но эту мы уже осуществили. Теперь — высшая. И самая главная опасность тут — рекрутеры. У нас же складывается уникальная ситуация, наша команда очень устойчива к такому. Лиля Бергштейн… ну ты ее знаешь, ей уже предлагали в высшую лигу перейти, она отказалась…
— Удивительно. То есть, зная ее — не удивительно. — поправляется Нина. — Но в целом — удивительно. Ей же вроде «ЦСКА» предлагало… и «Крылья Советов». Это Москва же… там условия совсем другие, да и перспективы.
— Арина Железнова — наоборот из высшей лиги к нам спустилась. Ее тоже не сманить. А теперь ты… — он улыбается. — Кому война, а кому мать родна, Дусь. Да Комбинат в тебя так вцепится что гвоздодером не отодрать. Ты же понимаешь, что в твоем положении лучше команды больше не менять? Придется тебе эту в высшую лигу выводить… нет, — поднимает руки перед собой он. — Никто тебя сдавать не будет, и я никому не скажу, но ты же понимаешь, что чем больше знают и чем больше ты команды меняешь — тем больше вероятность что все посыплется?
— … — она неохотно кивает. Ее первоначальный план «сделать быструю карьеру» теперь казался неисправимо наивным. Скрывать от всех все и при этом еще из команды в команду переходить? Каждый раз рекрутеры будут проверять ее прошлое, выискивать, где и когда она играла, а эта Кривотяпкина нигде и не играла никогда… а они будут расспрашивать и других, а где тонко — там и рвется. Обязательно что-нибудь выплывет. Нет, Витька прав, лучше оставаться в этой команде, тем более если Витька все уже знает и помочь хочет.
— Да, я понимаю. — говорит она вслух.
— Ну вот. И у нас получается, что