Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев
— Но…
— Ты не понимаешь, Кать. В Колокамске руководство Комбината — что-то вроде полубога. Если Соломон Рудольфович попросит — к нему и в милиции прислушаются и в комитете, и в конторе. Кроме того, у меня есть один знакомый… который тоже людей там знает. — Виктор чешет затылок.
— Если бы еще не заметили, что Дуська свой «Излом» показала… — вздыхает Нина. — Может удастся это замять? Спрятать? Типа не было? У тебя в прессе знакомых нет, Вить?
— А тут надо действовать совсем в другом направлении, Нин. Я бы нарравтив в свои руки взял. — прищуривается Виктор. — Есть у меня знакомые, но они из Колокамских, а не всесоюзные корреспонденты «Правды», но если грамотно использовать… Я бы вот наоборот — организовал интервью с Рокотовой Катериной!
— Ты чего⁉ Вить!
— Да ты дослушай! Интервью возьмет «Вечерний Колокамск», провинциальная газетенка, там покажем, что известная спортсменка… скажем выбрала себе обычный труд, работает на заводе там, занимается в кружке художественной самодеятельности и все такое. Фотку сделаем такую что она там одутловатая будет, как с похмелья и…
— Витька!
— Да погоди, Кать! То есть Дусь! Смотри, мы как бы намекнем что ты в отставке как Никита Хрущев, что форму потеряла и что грезишь о былой славе и с удовольствием раздаешь интервью и готова говорить с кем угодно, лишь бы «старые добрые времена» вспомнить, понимаешь?
— Но… да кто такое печатать будет⁈
— Вот именно. Мы напечатаем в «Вечернем Колокамске», там договоримся, а потом будем во все серьезные издания звонить и предлагать, вот прямо навязываться. Понятное дело что никто не напечатает, ты ж «персона нон гранта», да еще и спившаяся, по фото видно…
— … Витька, ты испытываешь мое терпение…
— Да успокойся ты Кать, то есть Дусь, погоди. Дослушай сперва. Итак, в интревью ты будешь безудержно хвастаться и говорить что ты, Рокотова — богиня, а эта Кривотяпкина совсем не умеет «Излом» исполнять и вообще она супротив тебя что плотник супротив столяра, понимаешь?
— Какой смысл такое делать если никто все равно не напечатает⁈ Только позорить мое имя!
— … ты не поняла. Да, напечатать не напечатают, но все будут знать. Эта сплетня по всем издательствам, а потом и по спортивным кругам пройдет. Все будут знать, что Рокотова — опустилась, живет в провинции, мечтает о былой славе, что она водочку попивает и все у нее печально. Но самое главное… — Виктор поднимает палец. — Все будут знать, что Кривотяпкина и Рокотова — разные люди.
— … а ты оказывается умный. — моргает Нина. — А я думала ты только по бабам можешь…
— Между прочим чтобы девушку соблазнить тоже надо головой шурупить. — деланно обижается Виктор. — Но в целом сочту за комплимент, Нин. И да, фамилию менять надо срочно. Кривотяпкина слишком… уникально. Иванова будешь. Скажем что в детстве дразнили и наконец вот решилась поменять, приедем домой — первым делом в загс.
— Виктор Борисович! — где-то далеко в расположении хлопнула дверь и послышался крик. — Виктор Борисович! Помогите!
— Так, потом поговорим. — тут же распоряжается Виктор, вставая. — Пока никому не слова, собираем информацию. Хорошо?
— И так было понятно… — ворчит Катерина, неожиданно чувствуя, что ей — полегчало. Как будто бы ее груз разделили и как будто теперь, когда с ней этот тренер Витька — все будет хорошо. Так вот что значит «как за каменной стеной», подумала она, вот почему эта Лилька все время рядом с ним егозит рядом, за ним и правда очень удобно прятаться от проблем. От всего мира, если на то пошло. Просто вот зайти ему за эту широкую спину, прижаться к ней лицом и ни о чем не думать, потому что Витька — он… ну он порой безалаберный, порой совсем бестактный, говорит невпопад глупости и бабник и вообще… но почему-то она была совершенно уверена, что когда мир против тебя, то самое безопасное место будет именно там. За его спиной.
Я не такая, подумала она, я вовсе не «барышня в беде», я не кисейная барышня, я — Катерина Рокотова, чемпионка мира и Европы, я знаю, что такое боль и разочарование, я сама сделала себя, мне не нужна ничья защита…
— Дурак такой… — ворчит она и ударяет Витьку кулаком по этой широкой спине. — Сама знаю что не надо трепаться…
— Катька⁈ — у Нины округляются глаза, и Катя отворачивается в сторону, чтобы старая подруга не увидела ее лица.
— Виктор Борисович! — крик приближается и вот уже в проем между застеленных двухярустных коек влетает Алена Маслова. — Помогите! Там! В баре! Наши! С ненашими! Ох, дайте отдышусь… ага… — она останавливается и сгибается пополам, упираясь ладонями в колени, тяжело дышит и мотает головой.
— Дыши, Маслова. — говорит Виктор. — Дыши глубже, успокойся, вот так. Вдох, выдох. Ага. Еще разок. Так что там у вас произошло?
— Там! — выпрямляется Алена и машет рукой куда-то вдаль. — Сидели, никого не трогали, а тут — орки! Ну то есть сперва эльфы с дварфами подсели, а потом — орки! Слово за слово, Хельмова Падь, Саурон какой-то, ТТУ и вообще это же расизм, если по национальности, эльфы не виноваты, что ушастые, а Лилька точно из эльфов, она и вступилась! А у нее рука на перевязи, Вить и крыса за пазухой! Как она может? Никак! Ну Валя за нее и врезала, потому как гипс тревожить нельзя, врач сказал! А орки вздыбились, а тут! И Рохан явился, Вить! Но неравный бой, наших было меньше, а они откуда-то девчонок из ПТУ привели, ткацкое и поварское отделения, но все равно — орки! То есть очихи, ты бы видел какие у поварих ручищи! Я в столовке больше есть не буду!
— Ты так не тараторь, Маслова, а то я половину не понимаю…
— Там и понимать нечего, Вить! Их больше, но мы же за правду! За все Средиземье, Вить! Назгулов Валька под лавку пинками загнала! Салчакова Барлога вырубила! Кого-то через стойку выкинули! Мы победили, Вить!
— Ну так и зачем вам помощь нужна, если вы победили? — логично уточняет Виктор.