Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

— Совсем как Женька. — кивает Лилька.

— Женька? Которая в поезде была? Бригадир пятого сводного стройотряда? — хмурится Арина и Лилька только головой мотает. Надо бы объяснить, думает она, но объяснять долго, придется не только про Женечку, которого все зовут «алкашом» а сам он себя называет «бродягой» и «бывшим интеллигентным человеком» и который живет во дворе старой коммуналки живет и одеколон пьет, но еще и объяснять что в той старой коммуналке Витька когда-то жил, еще до того как ему Комбинат квартиру в новостройке выделил и когда он в школе работал, и что она у него уже тогда в гостях была и Гоги Барамович, оперуполномоченный и сосед по коммуналке уже тогда сказал «Витька, какая красотка! Женись!» и Витька хотел жениться, но она сама не знала, что ей надо, а жениться точно не хотела, хотя это замуж выходить на самом деле и вон уже сколько объяснять придется. Так что она просто помотала головой и сказал что «нет, не этот Женька» и все.

Арина сказала, что Женька из поезда — клевая и настоящая «чувиха», что бы это не значило и что она тоже на БАМ хотела, а потом начала в волейбол играть и вообще. Лилька отломила кусочек сухаря и дала Элжею. Элджей сказал «спасибо» по-своему, по-крысиному и взглянул на Арину с укоризной, давая понять вразрез с политикой партии и правительства все эти стройотряды и БАМы не одобряет и что не надо никуда ехать, а надо сидеть вот тут в уголочке у стены и есть сухарики и ждать пока девчонки пива принесут.

— Ничего ты не понимаешь, Элджей. — сказала Лиля крысу. — БАМ это важно, это всесоюзная стройка, туда вся молодежь едет, я тоже поехала бы, да кто ж меня отпустит… я из дома, кстати на БАМ и убежала, вот. Но билеты были только до Колокамска, я и подумала что все равно Сибирь, вот и…

— Ты из дома убежала⁈ — восхитилась Арина и пододвинулась поближе. — Серьезно⁈ Я всегда хотела убежать, но на Северный Полюс или в Африку, революцию делать!

— А ну подвинься! — на стол поставили тяжелые кружки с янтарным напитком и белой шапкой пены сверху. — Минералки взяла для твоей крысы, Лиль! И сухариков! — Над столом выросла Айгуля Салчакова. — Маринка Миронова с нами сядет, она тоже в атакующей формации с последней тренировки…

— А чего минералки? Он пива будет, как все!

— Маринка! Конечно, пусть садится… жаль что на площадку не вышла в этой игре, Марин…

— Да ладно. — пожала плечами девушка. — Главное, что выиграли… ну и куда мне на площадку после Дуськи? Кто с ней может сравниться вообще? Как она этот свой удар… его еще потом назвали как-то по-особенному? Излом какой-то?

— Излом Рокотовой. — Арина покачала головой. — Марин и ты себя волейболисткой зовешь? Катерина Рокотова, «Хакурай», Белая Молния! Ты чего? Игру в Токио не помнишь?

— Я вообще-то в малярной бригаде работала пока Витька меня в команду не затащил… и в институте училась заочно! То есть и сейчас учусь… но в волейбол в жизни не играла!

— Маринка у нас «Маугли». — кивает Айгуля, пододвинув к себе кружку. — Дикий талант, у нее удар хороший от природы. Вот как у Дуси.

— Совсем не как у Дуси. — качает головой Арина. — Ты, Марин, просто лупишь со всей дури, у тебя удар сильней раз в пять и всего лишь. В тебя я поверю, как в «дикий талант», но не в Дусю. Она — профессиональный игрок, вы чего?

— Да как она может профессионалом быть, когда у нее истории игр нет совсем? Она в ДЮСШ училась играть, а первый раз в лигу пришла в Иваново, в «Текстильщике», ты чего не помнишь, Арин? — хмурится Айгуля и поднимает свою кружку. — Давайте, за победу!

— За нашу победу! — поднимаются кружки. Айгуля отпивает, ставит кружку на стол и утирает появившиеся на лице белые «усы» рукавом. Поворачивается к Арине.

— Не, Гуль. — качает головой та. — Я разных девчонок видела в лиге, я же в высшей играла. В «Крыльях Советов» никто так не умеет. Да что «Крылья Советов», в «Уралочке», в той самой «Уралочке» никто так не умеет! Только Рокотова так умела! «Хакурай»!

— А… что такое «Хакурай»?

— Это значит «Белая Молния», Марин. В Токио, когда наша сборная играла — там официальные мячи турнира были белые, ну там синего немного, но в основном белые, там ФРГ еще ноту протеста подали что мол в воздухе сливается на свету и не видно… в общем белые были мячи. Кто-то из местных крикнул «Хакурай», мол удар быстрый как молния. Белая Молния. С тех пор ее так и зовут… и прием так называется.

— Тот что Дуся делала?

— Да! — Арина отодвинула кружку от себя и начала рисовать пальцем на столе. — Вот смотри, это мяч и если бить по касательной…

Лиля вздохнула и опустила голову к Элджею, который смотрел на нее своими преданными глазками-бусинками.

— Пива будешь? — спросила она у него. В этот момент у их столика появились двое и она моргнула. Откуда-то эти ребята были ей знакомы… вот только в прошлый раз на них были плащи и топоры в руках…

— Воспряньте, гордые Всадницы Рохана! — воскликнул один из них, подняв руку вверх. — Какая встреча!

— Привет, девчонки! Мы на игре у вас были!

Глава 19

Евдокия Кривотяпкина, она же «Снежная Королева», связующая команды

«Стальные Птицы», г. Колокамск, она же Катерина «Хакурай» Рокотова, мастер спорта международного класса, чемпион мира и Европы.

— Ты чего, совсем сдурела, Кать⁈ Что ты там вытворяла, а⁈ Да… да теперь каждая собака тебя узнает, ты чего творишь! — задыхается от возмущения Нина, сжимая в руке журнал «Советский Спорт» за ноябрь прошлого года.

Катерина Рокотова, а нынче Евдокия Кривотяпкина — лишь едва повернула к ней голову, посмотрела на свою подругу и снова отвернулась к окну. Она сидела на табуретке, у самой батареи, уперевшись локтями в широкий