Провал - Роман Воскресенский

— Договорим. Позже.

— Ты всегда так, — сказал Рогов, и в голосе, несмотря на боль, прорезалась привычная сухость. — «Позже».

Громов не ответил. Берёг дыхание для дороги.

Они шли медленно. Рогов пару раз едва не упал на землю, но оба раза сумел устоять самостоятельно — раньше, чем Громов успевал его подхватить. Дважды Громов останавливался, давал ему секунду выровнять дыхание, и дважды Рогов отказывался от большего, будто остановка длиннее считалась поражением, которое он себе не позволял. К последнему подъёму перед входом он уже почти не отвечал на вопросы, только хрипло подтверждал, что ещё здесь, ещё идёт.

На одном из поворотов Рогов оступился на скользком корне, и Громов удержал его рывком, не дав рухнуть в темноту под откосом.

— Здесь, — сказал он коротко. — Держись левее.

— Держись, — бросил Громов. Вес друга давил всё сильнее с каждым шагом. — Почти пришли.

— Слышу, — пробормотал Рогов, и в этом единственном слове прозвучало больше усилия, чем во всей дороге до этого.

У входа Рогов потерял сознание- осел медленно, будто тело наконец разрешило себе остановиться теперь, когда цель была достигнута… Громов удержал его, не дал упасть на камни, — и в ту же секунду из темноты бокового хода выступили сервисные дроны — три силуэта, — беззвучные, с той плавностью движения, что не оставляла сомнений: Архон уже знал.

— Рогов ранен серьёзно, — сказал Архон. В обычно ровном и безличном голосе Архона Громов впервые уловил признаки живой реакции. — Регенерационная капсула готова.

— Действуй, — сказал Громов резко, укладывая тело Рогова на подставленную дронами платформу.

— Начинаю, — сказал Архон, и в тоне Архона проскользнуло нечто неуловимое, похожее на сочувствие…

Дроны приняли тело Рогова на антигравитационную платформу с той осторожностью, что противоречила их металлической природе, — и понесли его в глубь базы.

— Он выживет? — спросил Громов, не оборачиваясь к источнику голоса…

— Капсула справится с ранением такого масштаба за несколько часов, — сказал Архон. — Кровопотеря компенсирована. Угрозы жизни больше нет.

Громов позволил себе выдохнуть только тогда, когда двери капсульного отсека закрылись за платформой, и не раньше.

— Устройство, — сказал он, доставая из кармана плоский прибор, снятый с координатора. — Сможешь разобрать.

Дрон принял прибор из его рук аккуратным манипулятором, отнёс к нише в стене, засветившейся тонкими линиями сканирования.

— Требуется время на анализ, — сказал Архон. — Предварительно — интерфейс не рассчитан на человеческие пальцы напрямую, скорее на прямой нейроконтакт через промежуточное устройство. Земная адаптация здесь вторична.

— То есть кто-то упростил это специально для людей, — сказал Громов.

— Именно так, — подтвердил Архон. — Что означает наличие посредника, знакомого одновременно с обеими технологиями.

— Кворум работает через посредников на Земле не первый год, — сказал Громов. — Вопрос в том, сколько таких посредников и кто они.

— Данных недостаточно для ответа, — сказал Архон. — Анализ продолжается.

— Сроки? — спросил Громов.

— Минимум двенадцать часов на базовую дешифровку протокола, — ответил Архон. — Материал корпуса не совпадает ни с одним земным сплавом из открытых баз.

Громов не ответил сразу.

Потом были ещё три тела, которые нужно было забрать из леса, — работа, которую Громов сделал молча, с помощью дронов, перенёсших мёртвых через боковой ход к синтезатору материалов. Архон утилизировал их без комментариев, оставленных за пределами необходимого; Громов не спрашивал, как именно устроен процесс, и не хотел знать. Дождь, начавшийся ближе к рассвету, смыл кровь на камнях, а то немногое, что дождь не смыл, стёрли те же дроны — методично, без спешки.

К тому моменту, когда Громов вернулся в жилой блок, было уже светло. Марина ждала у входа. Не спала, судя по кругам под глазами, и по тому, как быстро она поднялась навстречу, стало ясно: она знала, что что-то случилось, задолго до того, как он открыл рот.

— Рогов, — сказала она вместо приветствия.

— Ранен. В капсуле. Будет жить, — сказал Громов.

Марина выдохнула, и напряжение в её плечах опало на долю секунды, прежде чем вернулось в новой форме.

— Что произошло, — спросила она.

Громов сел на край стола, — впервые за несколько часов позволив себе не стоять прямо, и рассказал коротко, без прикрас, деловым тоном рабочего доклада. Кворум знает об их существовании. Знает через агентуру, которую держит на Земле десятилетиями, вслепую использующую людей, не подозревающих о природе заказчика. Знает про него. Знает про неё.

— Через меня, — сказала Марина тихо, когда он закончил. — Я приезжала слишком часто.

— Ты искала пропавшего человека, — сказал Громов. — Это не преступление. Это то, что делают люди, которым не всё равно.

Марина молчала несколько секунд, устремив взгляд мимо него, в стену жилого блока. За этой стеной простиралась горная порода возрастом в сотни миллионов лет.

— Я думала об этом, — сказала она наконец. — Не о том, найдут ли меня. О том, что я бы сделала иначе, если бы знала заранее… И знаешь что. Ничего. Я бы всё равно приезжала.

— Даже зная, чем это обернётся, — спросил он.

— Особенно зная, — сказала Марина. — Иначе какой смысл во всём остальном, что мы делаем здесь.

— Значит, назад дороги нет, — добавила она после паузы. — Ни мне, ни тебе.

— Ни Рогову, судя по всему, — сказал Громов. — Хотя он ещё не знает.

Он ждал реакции — слёз, паники, вопроса «что теперь с нами будет». Марина молчала. Смотрела на него ещё несколько секунд, потом кивнула — коротко, деловито, как кивала бы результату полевых измерений.

— Хорошо, — сказала она. — Что делаем дальше?

Громов посмотрел на неё чуть дольше, чем требовал обычный ответ. Так смотрят на находку, которой нет в справочниках: с удивлением, не успевшим ещё превратиться в понимание.

— Разберёмся, когда Рогов очнётся, — сказал он. — Есть ещё вопрос с машиной, на которой он приехал, — стоит на просёлке, недалеко от места, где всё случилось. Спрошу его самого, как только сможет говорить. И Архона — возможно, у базы найдётся способ решить это чище, чем смогу придумать я один.

— А устройство, которое ты забрал, — спросила Марина. — Оно опасно?

— Не знаю, — честно сказал Громов. — Отдал Архону, пусть разбирается. Если оно опасно, лучше узнать сейчас, чем потом.

— А оружие с тех двоих? — спросила Марина.

— У Архона. Разберётся, что с ним делать.

Марина кивнула, приняла это так же спокойно, как приняла всё остальное.

— Иди спать, — сказал он. — Тебе тоже досталось, просто по-другому.

— А ты?

— Мне нужно поговорить с Архоном.

Марина не стала спорить. Ушла в сторону жилых отсеков тяжёлым шагом — так уходят, когда сил хватает ровно на то, чтобы дойти до двери и не раньше.

Утром предстояло решить многое: как объяснить Рогову