Провал - Роман Воскресенский
На Земле у Кворума имелась собственная агентура: люди, завербованные десятилетиями раньше под легендой альянса, искренне не подозревающие, чьи интересы обслуживают на самом деле. Одна из таких структур носила имя «Дельта-7». Формально числилась за НАТО.
Фактически работала по каналу связи, который ни один штатный аналитик альянса ни разу не видел, и вряд ли когда-нибудь увидит.
Сигнал от зонда лёг в обработку через цепочку посредников, потерял по дороге часть контекста и обрёл вместо него простую задачу: установить, кто вошёл в указанный квадрат и не вернулся. Обычная работа для структуры, привыкшей просеивать огромные объёмы открытых источников в поисках нужной аномалии. Сводки МЧС дали первую зацепку — пропавший спелеолог в районе, совпадающем с квадратом почти точно. Вторая нашлась быстрее первой: спелеолог оказался полковником в отставке, а поиски, официально прекращённые на третий день, неофициально продолжила девушка, приезжавшая в район снова и снова уже после того, как дело сняли с контроля.
Координатор, которому поручили это направление, прочитал сводку дважды, прежде чем составить донесение наверх. Отставной полковник, пропавший без вести в глухом карстовом районе. Геолог, не оставляющая поисков после официального закрытия дела. Совпадение подобной плотности плохо укладывалось в статистику случайностей, а структура, на которую он работал, случайностям не доверяла в принципе — годы практики приучили проверять и то, что выглядело совпадением.
Группа выдвинулась немногим позже утверждения задачи. Два бойца, координатор, снаряжение для длительного наблюдения, машина без опознавательных знаков. Маршрут вёл в тот же квадрат. Координатор запросил дополнительное время на подготовку — стандартная процедура для незнакомой местности, — но получил отказ. Наверху решили, что задача не терпит отлагательств, и решение это, принятое людьми, никогда не видевшими карстовый район вживую, определило скорость, с которой все трое оказались на подходе к тому же лесу, где сейчас шли Громов и Рогов.
Ни координатор, ни его начальство не могли знать заранее, что примерно в это же время там должна состояться встреча двух людей, один из которых официально числился мёртвым, а второй только что вручил первому запасной ствол на всякий случай, сам не подозревая, насколько этот случай окажется близко.
Обратный путь занимал бы сорок минут при обычных обстоятельствах. Они шли медленнее — не из усталости, а из осторожности, которая копилась в обоих без слов, по мере того как лес вокруг переставал звучать так, как звучал бы пустой лес.
Рогов держал руку у пояса, не касаясь оружия, просто помня, где оно лежит. Взгляд шёл не по тропе, а по краям видимости — туда, где деревья стояли гуще и где в такой темноте легче всего спрятать человека, умеющего стоять неподвижно дольше, чем позволяют инстинкты обычных людей. Дважды ему казалось, что справа что-то шевельнулось помимо ветра. Оба раза он промолчал, решив, что доверять ощущению стоит только тогда, когда оно повторится в третий раз.
Один раз он присел на колено, будто поправляя шнурок, и использовал секунду, чтобы оглядеть тропу позади, — приём, не раз проверенный на других маршрутах.
— Двое, которых ты видел, — спросил Рогов, когда тропа сузилась настолько, что пришлось идти друг за другом, — далеко от нашего маршрута?
— Пересекались, — сказал Громов. — Не знаю, насколько случайно.
— Значит, не случайно, — сказал Рогов.
Громов не ответил сразу. Прибавил шаг, ровно настолько, чтобы это не выглядело спешкой. Рогов, идущий следом, отметил это молча, не спрашивая — просто знал, когда за спокойствием прячется расчёт.
— Что бы там ни ждало нас впереди, — сказал Рогов негромко, — я предпочёл бы узнать об этом раньше, чем оно узнает о нас.
Громов не ответил. Только чуть повёл головой, и возникло ощущение, что лес вокруг них сжался плотнее. Ветер стих внезапно. Рогов заметил, что Громов сбавил шаг, едва уловимо, на долю темпа, недостаточную для стороннего наблюдателя, но более чем достаточную для человека, слишком хорошо знающего, что означает эта перемена.
Дальше тропа сужалась, уходя между двумя стволами так, что пройти можно было только цепочкой, один за другим.
Глава 20
Первая кровь
Тропа сузилась там, где ельник переходил в осыпь, и Рогов почувствовал их раньше, чем увидел. Не звук, не движение — ту тяжесть в воздухе, которую распознаёт только тело, слишком много раз бывавшее под обстрелом. Он тронул Громова за рукав, коротко, одним движением остановил его на месте.
— Стой, — сказал он одними губами.
Громов замер. Дальше он отсчитывал время секундами, а не шагами. Он «читал» темноту, словно карту: отмечал для себя каждый сдвинувшийся камень, каждый ствол дерева, за которым могло укрыться чьё-либо тело. Слева, за валуном, плотность тени была чуть гуще положенного. Впереди, у поваленной ели, застыл силуэт. Справа, в осыпи, ничего не двигалось. И эта тишина тревожила Громова даже больше, чем явное движение слева. Он прекрасно понимал: в такой темноте неподвижность выдаёт присутствие человека надёжнее, чем любой шорох.
Он прикинул углы отхода, не проговаривая их даже мысленно. Просто фиксировал информацию, как фиксируют дыхание перед выстрелом… Отступать было некуда: позади сузившаяся тропа, впереди осыпь, по которой не пройдешь бесшумно. Оставалось одно направление — вперед, — мимо тех, кто ждал.
Луч фонаря ударил слева раньше, чем Громов успел закончить оценку, а следом голос, ровный и слишком уверенный для случайного окрика:
— Стоять на месте. Руки на виду.
Их было трое. Не двое, замеченных Громовым у тропы часом раньше. Трое, вставших полукругом с той дисциплиной, что выдаёт слаженную группу, а не сборище любителей. Один держал позицию у координатора, чуть позади, прикрывая его корпусом. Этот жест говорил о многом. Перед ним был не патруль, — конвой — группа людей, организованно выстроенная вокруг одного человека…
Дальнейшие события развивались очень быстро:
Одним отточенным движением Громов ушёл с линии огня. Второй ствол, подаренный Роговым час назад, оказался в руке раньше, чем сознание успело отдать команду. Раздался выстрел справа, следом — ответный слева. Вспышка на мгновение осветила мокрую хвою и чьё-то лицо, — на котором читалась не паника, а предельная сосредоточенность… Рогов упал за валун, и, считая патроны, открыл огонь по позиции, прикрывавшей координатора, — коротко, экономно, сосредоточенно.
Крик, оборвавшийся резко. Второй выстрел, третий. Один из бойцов противника коротко вскрикнул и упал, больше не издавая ни звука… Ещё