Последний танец - Ольга Ружникова
— Не больше, чем для меня, — мягко прервала ее Дева-Смерть. — Мы обе шагнули на дорогу, и ее начало снесло горной лавиной и смыло ливнями. Нам остался лишь один путь — вперед. А что касается мужчин… В этот раз ты выбрала лучше. Он и правда любит тебя, а не свою страсть к тебе. Но это не удержит тебя на Грани, когда твой час придет. Весенний Король и не собирался тебя спасать, а твой Октавиан способен лишь стать твоим спутником в посмертии. Но не удержать в подзвездном мире.
— Пусть в нем удерживаются другие, — вздохнула Элгэ. — Я и сама, знаешь ли, не слаба.
— Если табор уйдет, а Весенний Король еще будет жить и править этой землей, обратись ко мне. Я теперь услышу и днем. И смогу явиться на твой Зов в любое время. Нашему танцу не воспротивится никто. Но ты последуешь за мной, как ваш Алан — за Осенним Табором. И уже не сможешь остаться в этом мире. Я не смогу тебя освободить. Это будет твой последний танец.
— Что тогда будет с Октавианом?
— Он — не ичедари, — вздохнула Дева-Смерть. — Ты сама знаешь, что случилось, когда Матери-Земле и Тьме вдруг начали служить мужчины. Появились Белые Жрецы и мертвые служители Хроноса. Женщина способна не погрузиться во Тьму полностью, но не мужчина. Если он что-то принимает, то до конца. Его душа гибнет во Тьме. Белые за мной следовать не могут: я сама для такого слишком темна. А видеть Октавиана Темным ты не захочешь сама.
Глава 40
Глава сороковая.
Эвитан, Южная Ланцуа.
Отец Лоуренс обещал присмотреть за другими спасенными. Нет, не за своими. Трое ансениитов лихо унеслись с табором, но остальные оказались крепки верой в Творца милосердного и справедливого. Так что за неглупых и привыкших к порядку монахов-книжников можно не волноваться. Но с ними еще больше сотни мирных жителей. И некоторые из них, придя в себя и осмелев, может, и мирные, конечно. И даже не гнилые, иначе не смогли бы сопровождать Осенний Табор. Но всё равно довольно… шумные. И не слишком-то уживчивые друг с другом. И уже чересчур привыкли подчиняться лишь из страха. И лишь тому, кто действительно способен на что-нибудь ужасное.
Впрочем, таборные при жизни были ничем не лучше. А уж лично баро…
Даже интересно, что Грань оставила от его изначальной личности, раз он теперь настолько спокойно подчиняется Элгэ? Пусть даже и увенчанной Кленовой Короной.
А сейчас самое время забрать Инес с ребенком. Октавиан узнал, где она скрывается, но лишь сейчас они смогут туда вырваться.
Больше всего Элгэ опасалась погони. Но, видимо, нынешние королевские войска не были готовы драться с потусторонним табором. Так что никто беглецов не преследовал. Даже на расстоянии.
И это хорошо. Элгэ сама не была готова отбиваться от целого отряда пусть и не самых лучших, но все-таки вояк — особенно когда табор уходил обратно… куда? За Грань? За Грань — чего?
Где бы ни находилась та загробная таверна, но точно не в Бездне Льда и Пламени. И не в Светлом Ирие.
В странной таверне застряли в обманчиво-живом виде те, кто почему-то не пошел дальше. Туда, как к себе домой, гуляет потусторонний Хранитель Лютены. И принадлежность к Ордену михаилитов ему ничуть не мешает общаться с… нечистью? Или всё же для таких Сил лучше подобрать какое-то другое слово? А это оставить для Темного и змей его — раз уж и они существуют на самом деле. Тоже — в каком-то виде.
И даже змеи в их изначальном, не гнилом варианте — не зло. Когда они — живые. Дева-Смерть — тому пример.
Какова ее не-жизнь в этом ином мире? Она ведь не умирала — так, как прочие. Точнее, успела уже воскреснуть.
И Элгэ, возможно, не умрет. Ее же отметила сама бессмертная ичедари — Дева-Смерть. Еще в Квирине. На той площади, во время Темного обряда у Храма лже-Солнца. Для которого Элгэ Илладэн варила банджаронское зелье вместе с Азой и Ристой.
Там призывали мертвого древнего бога и мертвых змей, но пришла живая Дева-Смерть. Почти живая.
Еще раньше Элгэ связала свою жизнь с тем, кто потеряет душу, дала ему клятву убить и сдержала ее. А напоследок завязала новую нить — теперь с тем, чья душа уже была подарена мертвым змеям. Элгэ надела на него корону Эвитана, делила с ним брачную постель, а теперь должна вырвать сердце. В прямом смысле слова.
Слишком много Тьмы, чтобы после этого ухитриться отыскать узкую тропинку к Свету. Остался выбор лишь между Осенью, живой Тьмой и мертвой.
А Октавиану пока незачем это знать. Он готов сопровождать Элгэ в смерть и в кромешный мрак, но она сама способна выдержать Тьму и остаться собой, а вот он — нет. И значит, этот путь — не для него.
Когда Виктор умрет, Анри Тенмар будет вынужден занять столицу. Так уже было. И будет снова.
Октавиан выживет. Арсенииты выживут.
И даже рехнувшаяся вместе с новым безумным королем Лютена — выживет и очистится. И из пепла прорастают цветы. Рано или поздно.
И… может, у Октавиана найдутся серьезные причины, чтобы жить дальше и без Элгэ. Ведь он недавно так порадовался, что убийца Карла не проклят. Прямо лицо просветлело.
А у Элгэ не хватило смелости задать главный вопрос. Кто был этим убийцей? Не так много так было вариантов.
Одно дело, если Ирия Таррент — такая же чужая жена, как и сама Элгэ.
Нет, не совсем такая. Чужая жена, любящая своего мужа. Но настоящая любовь не всегда требует взаимности. Сама Элгэ и Алексис Зордес — тому яркий пример.
И Ирию было бы жаль, но, в конце концов, один убитый коронованный Сезаринг на ней уже числился и без Карла.
Но что если Карла прикончил Диего? Он ведь тоже там был. И Октавиан просто не посмел признаться в этом