Последний танец - Ольга Ружникова

Глава тридцать восьмая.

Эвитан, Южная Ланцуа.

Впервые за долгое время они — наедине. Только вдвоем, не считая ночи, луны и звезд.

Впервые у них есть не только палатки или какая-нибудь сторожка. Или еле живой дом в какой-нибудь заброшенной деревне.

Это место — лагерь их временной передышки. Странное место, где никто не живет. Только развалины древнего островного замка.

Это место рано или поздно кто-нибудь займет. Просто у Виктора не дошли руки до всех владений михаилитов. Например, до этого острова, затерянного среди лесов и озер. И до затаившегося на нем древнего полуразрушенного замка. Тени среди теней деревьев.

А вот у табора теней не было.

И вдвойне странно, что у тех, кто с ним летал столько раз, — еще есть.

Арсенииты останутся здесь. Как и прибившиеся к ним по пути беглецы. До озерного замка Элгэ довела впятеро больше людей, чем вывела из Лютены.

Шпионов среди них нет. Как и откровенных мерзавцев. Табор возвращается, когда хочет. В их последнее явление шпион леонардитов вспыхнул рябиновым костром сразу же.

Еще двое бежали в ту же ночь. Хоть и не сгорели. Так что вряд ли шпионы. Или даже злодеи. Но…

— Еще один такой полет — и Алан не вернется вовсе. — Усмешка скользит по лицу Октавиана. И вместе с серебристым лунным отблеском добавляет ему лет. Или просто усталости.

И хочется стереть эту усталость и горечь поцелуями, но сначала разговор. Прямой и откровенный. Он — важнее.

— Не только он, — безжалостно напомнила Элгэ, наливая подогретого вина им обоим. Не рябинового. И не из таборной фляги. — Мы с тобой — тоже живые. И не обманывай себя: мы гуляем по Грани. Почти каждый день. И Закат уже смотрит нам в лицо, а Осень — дышит в него.

— Я помню, кто я. — Обманчиво ли спокойствие в его голосе? Октавиан — младше ее самой. — Помню, кто ты. Поверь, мне есть, ради чего жить в реальном мире. И я совсем не рвусь лететь за Грань. Тем более, я-то отлично помню твои рассказы о Квирине и нравах конкретно этого табора. Осеннюю красу и волшебство он обрел только после смерти. А до этого там вполне хватало грязи и пакости. Вряд ли они бы так впечатлили и нашего Алана при жизни.

— Я точно об этом вспомню, если вдруг решу рехнуться и умчаться с ними, — горько усмехнулась Элгэ. Алан прав: вкус яств и питья этого мира постепенно блекнет. Как и цвета. Просто медленнее, чем для Эдингема. — Но в моем случае речь не идет о личном выборе. Октавиан, я пила и ела за Гранью. А фляги табора мы вообще передаем по кругу. С рябиновым вином, настоянным не в нашем мире. Из них даже Алан уже пил. Все алые границы старинных легенд мы давно нарушили. В нашей крови уже чего только не плещется теперь. Мы — частично уже там. Даже если сами этого не хотим.

— Табор уйдет, а мы останемся, — всё так же твердо возразил Октавиан. И попробуй пойми, действительно ли он настолько уверен сам или просто успокаивает Элгэ. И насколько ощущает еще вкус, цвета и звуки подлунного мира. — В древних легендах у живущих часто выбор оставался до последнего. А уж теперь, когда мы знаем, что из нас всех пока проклят только Бертольд Ревинтер…

Неужели Октавиан и впрямь об этом беспокоился? Опасался проклятия за смерть законного наследника? Но тогда…

— Виан, — Элгэ крепко сжала обе его руки своими. Тепло к теплу. — Я верю Ревинтеру. Но для нас это теперь не имеет значения. Арно и Грегори Ильдани нет в живых. И если последним законным королем должен быть именно Грегори, то дальше Золотой Трон Эвитана переходит к Кармэн. Эрик Ормхеймский был одним из убийц герцога… короля Арно, вряд ли ему после такого древние Силы оставили бы право на престол, даже не будь Эрик бастардом. А значит, хотим мы этого или нет, Виктор Вальданэ — законный наследник трона. И Сезаринг. А у нас нет другого выхода, кроме его смерти. Мы будем прокляты в тот же день и час, когда Виктор умрет. И, согласно этим клятым древним законам, должны будем умереть. Так что, возможно, уход за Грань в Осень — еще не самый худший вариант из тех, что нам останется.

— Если забыть, что Виктора называли Весенним Королем, а ты — Королева Осени. И теперь власть — твоя по праву этих самых древних Сил.

— Может, Виктор и был временным королем — при жизни Грегори. Но если Грегори больше нет… и тогда у Виктора — уже приоритетное право. Октавиан, не стоит себя обманывать. На такое нужно идти с открытым забралом. Совсем не исключено, что мы идем убивать законного короля. И не убить его мы тоже не можем. Потому что тогда его придется убить Анри Тенмару, например. Всеслав Словеонский уже устранился, он рисковать не станет. А вот Анри… его вынудят — рано или поздно.

— Значит, убьем, — всё так же спокойно произнес Октавиан. — Древние Силы поставили сильнейший запрет на убийство законного короля, но иногда его просто нельзя оставлять в живых. Чтобы живы остались все прочие.

— Ты не удивлен и даже не заколебался.

— Почему ты удивляешься? — уже мягко улыбнулся он.

— Тому, что именно ты пару минут назад так радовался, что Карл не был законным королем.

Как если бы убийцей Карла был вовсе не Октавиан. И он об этом знал. И желал этому убийце долгих лет жизни.

— У тебя есть право на личные тайны, — вернула ему мягкую улыбку Элгэ. — Прости, что лезу в душу глубже, чем ты готов впустить.

— У тебя есть такое право, — не опустил он черных глаз. — Ты — моя королева и моя любовь.

— Тогда ты ошибся дважды. Для спокойной и счастливой жизни ты выбрал и не ту королеву, и не ту любовь.

— Нет, для этого я выбрал не того отца, не ту семью и не тех последних королей. Ну, если забыть, что это не было моим выбором… — рассмеялся он. — А вот любимого человека я выбрал еще