Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

Женька хотел сказать, что руку ей сломали вроде как нечаянно, а может, и не нечаянно. Он видел, как она потом сидела на полу, держала руку и какое у неё было белое лицо. Но он промолчал, потому что Толян уже сказал, а против сказанного Толяном Женька не говорил никогда. Отпив, он подумал, что подумает об этом потом, дома, когда никого не будет, и через минуту забыл, как забываются все мысли, отложенные на потом.

У другой стены, за первым столбом, сидела компания в очках, человек пять. Она шуршала бумагами, и один из них, длинный, всё что-то рисовал на салфетке. Вовчик посмотрел на них и сказал, что это, наверное, шпионы. Толян сказал, что шпионы пива не пьют, а это студенты, которые хуже шпионов. Все трое засмеялись, и Женька громче всех, потому что смеяться над кем-нибудь третьим было безопасно.

И дверь наверху хлопнула в самый неудачный момент, когда троим за угловым столом, наконец снова стало хорошо.

Сначала на лестнице послышались голоса, высокие, девичьи, перебивающие друг друга: топот, чей-то хохот, чьё-то «осторожно, ступеньки!» и чьё-то «да я сама!». Погребок поморщился. Мужики за соседним столом недовольно обернулись. Обернулся и Толян, медленно, всем корпусом, как оборачивается человек, которого уже ничем не удивишь.

— Сарынь на кичку! — грянуло от двери, и сразу за этим хохот, неприличный, во всю глубину лёгких. — Йо-хо-хо! Военные в кабаке есть?

Толян, которому идти в армию в этот призыв, медленно поставил кружку на стол.

Вовчик привстал и вытянул шею. В дверном проёме, в жёлтом свете фонаря, толкаясь, смеясь и стряхивая с себя уличную сырость, одна за другой появлялись девушки. Первой шла очень большая, ей пришлось пригнуться под притолокой, за ней ещё, и ещё, и одна из последних была с рукой в белом гипсе. Вовчик сказал своим сиплым, сорванным на четвёртом секторе голосом, медленно, как говорят, когда узнают:

— Пацаны. Это ж они.

— Кто они? — спросил Женька, хотя уже понял.

— Эти. Приезжие. Которые наших.

Женька посмотрел на Толяна. Толян смотрел на дверь. И Женька, у которого в голове был целый список страхов в порядке убывания, вдруг обнаружил, что в списке появился новый пункт. Пункт этот неизвестно почему встал сразу на первое место, выше матери и выше Геннадия Палыча, а как он называется, Женька не имел понятия.

— Пацаны, — сказал он тихо. — А может, пойдём?

Но ему никто не ответил.

Глава 18

— Эй! Лилька иди сюда! — Арина Железнова взмахнула рукой. — Тут столик свободный! — она уселась за этот самый свободный столик с видом человека, который точно знает, что делает, хотя на самом деле вовсе так не думала. Ведь она никогда не бывала в таких злачных заведениях и совершенно не знала, как надо себя вести в таких случаях. Но уж показать это она не могла ни за что и никогда, в конце концов она же — Арина Железнова! Лучшая из нового поколения и вообще не провинциалка какая-то, а вовсе даже москвичка. А Москва — центр мира, это же все знают, ленинградцы губу конечно дуют, дескать «культурная столица» или там «северная Венеция», но на самом деле это они завидуют. Так что из всех присутствующих именно она, Арина Железнова должна быть самой-самой и знать, как и что, тем более что у Лильки рука сломана.

— Сюда? — моргает Лилька, у нее рука на перевязи, а из-за расстегнутой молнии синей мастерки наружу выглядывает любопытная усатая мордочка и поводит вокруг глазками-бусинками, принюхиваясь. — Но… тут же места мало? Всего на четверых столик и…

— Нам хватит! — ничтоже сумняшеся Арина хватает Лилю за здоровую руку. — Садись! Мы тут зависнем… и ты тут сиди, а я…

— Сидите уж, раненные бойцы. — усмехается Айгуля Салчакова. — Сейчас мы с Машей пива принесем, верно, Маш?

— Нашим места хватит. — говорит Арина. — А защита вон там уже устроилась, у стенки…

— Но мы же вместе все… мы команда…

— Места нету за одним столиком, Лиль. Садись уже. На вот тебе сухарик, Элджея угости… — и девушки уселись за столик вдвоем, в то время как двое других пристроились в хвост очереди у барной стойки.

— Нет, все-таки эта Дуська, Ее Снежное Величество — не человек! — убежденно сказала Алена Маслова, вставая сразу за Айгулей. — Разве можно так бить? Я такое даже в кино не видела! Бац! — она показала, как именно бьет Евдокия Кривотяпкина. — И главное — всегда в пустое место! Бац!

— Она просто очень хорошо играет. — сказала Маша Волокитина. — А мы где сядем? Вон там, у стенки, где Аня села?

— Мы с защитой сядем. — говорит Алена. — а то места с Железновой нету рядом. Но как мы сегодня выиграли, а? Гулька!

— А? — повернулась к ней Айгуля Салчакова. — Чего тебе, Вазелинчик?

— Ты тоже крутая! Во втором сете здорово игру тянула, пока коленка не вылетела… — сказала ей Алена и ткнула кулаком в плечо.

— Спасибо. — моргнула Айгуля. — Но, честно говоря, не так уж и много я сделала… кто много сделал, так это Дуся конечно же. Лилька тоже… и Валя, да.

— Ну за Ее Снежное Величество я и не сомневалась! Я ее поклонница намного раньше, чем все вы! Видели, как она холодным взглядом эту Ворошилову по площадке размазала? Ровным слоем! Нееет, она — страааашная! Недаром я ее боюсь! А теперь ее все будут бояться!

— Не такая уж она и страшная. Просто очень хороша в своем деле… очень и очень хороша. Наверное — слишком хороша. — сказала Маша, поднимая голову к потолку и изучая каменные своды «под старину». — Конечно было неожиданно, но она нас здорово выручила…

— Вероятность того, что Евдокия Кривотяпкина не та, за кого себя выдает — семьдесят пять целых и пятьдесят пять сотых процента. — вставила Юля Синицына, и поправила очки учительским жестом. — Остальные двадцать четыре процента на то, что она очень талантлива, генетический мутант.

— Двадцать четыре? А где сотые доли? — хмурится Алена Маслова.

— Ноль целых сорок пять сотых процента составляет вероятность того, что теория