Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
— Я знаю, что Ваш дом переживает не лучшие времена, — сказал он, и голос его был спокоен, почти ленив. — Дарквуды потеряли влияние. Ваши земли сократились, Ваши союзники отвернулись. Вы держитесь на честном слове и на старых заслугах. Но этого недостаточно, чтобы выжить.
Граф напрягся, но промолчал.
— Я согласен помочь Вам, — продолжил мужчина, и его голос стал тише, словно он делился секретом. — Я могу вернуть Вашему дому то, что Ввы потеряли. Влияние, земли, уважение. Но за это я попрошу кое-что взамен.
Граф подался вперёд, и в его глазах мелькнула надежда.
— Что именно? — спросил он, и голос его чуть дрогнул.
— Это Вы узнаете позже, — ответил мужчина. — Сначала я хочу убедиться, что Вы действительно готовы идти до конца.
Граф выдохнул, и в его взгляде появилась почти детская радость.
— Я готов, — сказал он. — Мой дом готов. И… у меня есть дочь, Сигрид. Она заканчивает третий курс академии. Через два года она сможет выйти замуж за Вас. Так что это не проблема.
Граф говорил с надеждой, будто это предложение было его главным козырем.
Мужчина посмотрел на него с лёгкой усмешкой, затем покачал головой.
— В академии не учат рожать и следить за поместьем, — сказал он сухо. — Так к чему эта медлительность? Или Вашему дому нужна помощь через два года?
Граф опешил. Он открыл рот, чтобы возразить, но мужчина уже начал подниматься.
— Сейчас… сейчас. — протараторил граф, прося жестами мужчину сесть на место. — Одну минуту. Пожалуйста.
Граф Дарквуд вскочил, чувствуя, как его лицо заливает краска, но он не нашёл слов для ответа. Он кивнул, развернулся и вышел из комнаты, оставив мужчину одного. Через несколько минут он вернулся, тяжело дыша, в руках он держал папку с документами. Мужчина взял её, не глядя на графа, и начал просматривать страницы, перелистывая их с холодным вниманием. Затем он кивнул, достал из внутреннего кармана перо, быстро поставил подпись и вернул документы обратно графу.
— Всё в порядке, — сказал он, пряча перо.
— Я… я сообщу дочери, — сказал он, и голос его чуть дрогнул. — Она будет рада. Сигрид всегда хотела, чтобы её семья вернула себе былое величие. Я скажу ей, что мы нашли выход.
Мужчина, ухмыльнулся.
— Не медлите, — сказал он. — Я отправляюсь в академию сегодня же. Заберу Вашу дочь, и мы сразу же приступим к делу. Заодно навещу одного старого друга.
Граф кивнул, не задавая лишних вопросов. Он не знал, кто этот друг, но уже понял: спрашивать не стоит. Он сглотнул и опустил глаза, чувствуя, как внутри него борется облегчение и тревога.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Я понял. Я скажу ей, что Вы скоро приедете.
Графиня, которая всё это время сидела в гостиной, подошла к мужу, когда внезапный гость уехал. Она положила руку на его плечо, спросила:
— Ну что? Что там? Что решили?
Граф нахмурился, но не ответил. Он достал коммуникатор, пробежал пальцами по экрану, нашёл нужный контакт и нажал вызов. Графиня замолчала, глядя на него с беспокойством.
— Папа? — голос её дрогнул, и она быстро вытерла глаза рукавом. — Что случилось? У вас всё нормально? Почему ты звонишь?
— Сигрид, — сказал граф, стараясь говорить спокойно. — Слушай меня внимательно. Я принял важное решение для нашей семьи. Ты собираешь вещи и готовишься уехать из академии. За тобой приедут. Тебя ждёт новый дом, муж и другая жизнь.
Сигрид замерла.
— Что? — спросила она, и голос её дрогнул. — Какой ещё муж, папа? Что за бред? Я даже не знаю, о ком ты говоришь, а ты уже…
— Я всё решил, — перебил её граф, и в его голосе послышалось раздражение. — Ты должна подчиниться. Не устраивай истерик. Ты ведёшь себя как маленькая девочка, а не как взрослая женщина. И не вздумай сопротивляться. Если я услышу, что ты что-то выкинула — я лично приеду и отстегаю тебя розгами. А потом отправлю тебя к уважаемому человеку, который сможет поставить тебя на место.
— Папа… я не хочу, — голос Сигрид сорвался, в нём послышались слёзы. — Я не понимаю… Зачем ты это делаешь? Я же твоя дочь!
— Довольно! — гаркнул граф, и его голос эхом разнёсся по поместью. — Я всё сказал! Ты сделаешь так, как я велю! Ты поняла меня⁈
На том конце послышался всхлип, затем короткий, прерывистый звук. И тишина.
— Сигрид? — спросил граф, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты меня слышишь?
Но ответа не было. Только короткие гудки. Она бросила трубку.
Граф стоял, глядя на тёмный экран коммуникатора. Его лицо побагровело, но он не закричал. Он просто убрал коммуникатор в карман и что-то пробурчал себе под нос.
10 февраля. Вечер
Башня находилась в северной части академии, там, где старые коридоры уже давно не использовались. Сюда редко заходили даже слуги — только пыль, паутина и редкий сквозняк нарушали тишину. Лестница, ведущая наверх, скрипела под ногами, и с каждым шагом воздух становился холоднее, тяжелее.
Греб Штернау шёл первым. Он толкнул тяжёлую дубовую дверь, и она с протяжным скрипом открылась, впуская их в круглую комнату. Внутри было пусто — старый стол, несколько стульев, да масляная лампа на подоконнике. Греб зажёг её, и тусклый, жёлтый свет разогнал темноту, но не до конца. Углы оставались в тени.
Элизабет села в дальний угол, подальше от всех, сложив руки на коленях. Она была в своей обычной академической форме, но выглядела так, будто хотела стать частью стены. Греб не стал её трогать. Аларик фон Хельсинг стоял у окна, глядя на метель, которая кружилась за стеклом. Дэмиен Каллен уселся на стул, закинув ногу на ногу, а его брат Маркус прислонился к стене у двери, скрестив руки на груди.
— Уютно, — сказал Дэмиен, оглядываясь. — Прямо как в старые времена. Только вот почему мы не могли встретиться в тепле?
— Потому что нам не нужно лишнее внимание, — ответил Греб, поправляя воротник. — Здесь нас никто не найдёт.
Он достал из кармана флягу, отхлебнул и протянул Дэмиену. Тот взял её, но не стал пить — просто посмотрел на янтарную жидкость и поставил флягу на стол.
— Итак, — начал Греб, обводя взглядом