Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

Он бросил мяч. Бирми рванул с места с такой скоростью, что его силуэт размылся, оставляя за собой шлейф синей ауры. Он добежал до мяча за секунду, схватил его зубами и, развернувшись, понёсся обратно. Алекс даже не успел моргнуть, как Бирми уже стоял перед ним, положив мяч у его ног.

— Быстро, — выдохнул Алекс. — Ещё раз!

Он бросил мяч в другой конец зала. Бирми снова сорвался с места, и синяя аура вспыхнула ярче, оставляя за ним призрачный след. Он схватил мяч и снова оказался у ног Алекса.

Алекс засмеялся, чувствуя, как впервые за несколько дней внутри становится легко.

— Супер! Ты просто супер! А теперь…

Он размахнулся и бросил мяч в сторону, даже не глядя.

Мяч просвистел в воздухе и полетел прямо в лицо Артуру, который только что вошёл в зал. Алекс хотел крикнуть, но не успел.

Бирми исчез. Одна секунда — и он стоял на полу, а в следующее мгновение появился прямо перед лицом Артура, схватив мяч зубами. Он повис в воздухе на мгновение, затем телепортнулся в руки Алекса, и его синяя аура погасла.

Артур стоял неподвижно, глядя на ёжика, который сидел в руках Алекса и спокойно жевал мячик, словно ничего не произошло.

— Я хотел поинтересоваться, что за шум тут в позднее время, — сказал Артур, и в его голосе слышалось напряжение. — А вижу…

Алекс вскочил на ноги, чувствуя, как щёки заливаются краской.

— Простите! Простите, пожалуйста! Я не хотел… это случайно! Бирми просто скучно бывает в четырёх стенах, он привык бегать, и я… я не знал, что Вы…

Он замолчал, чувствуя, как слова путаются.

Артур перевёл взгляд с Алекса на ёжика, затем обратно.

— Что это за ёжик? — спросил он тихо. — Он… магическое существо? Монстр?

Алекс почувствовал, как внутри поднимается защитная волна. Он прижал Бирми к груди.

— Он не монстр, — сказал Алекс. — Он добрый. Даже если его относят к магическим тварям, он не опасен. Он никогда не нападал на людей. Он просто играет. Он не причиняет вреда!

Артур смотрел на него с сомнением, и в его глазах читалась настороженность.

— Магические твари могут быть непредсказуемыми, — сказал он. — Даже если они выглядят безобидными. Если я замечу что-то подобное, если он покажет себя как нечто опасное, я буду обязан доложить герцогу Каину. Ты понимаешь это?

Алекс кивнул, чувствуя, как горло сжимается от волнения.

— Бирми не причинит зла, — сказал он, прижимая ежика к себе. — Он милый. Он просто хочет играть. Он не злой, он просто такой, какой есть.

Артур смотрел на него долгую минуту, затем тяжело вздохнул.

— Ладно, — сказал он, и в голосе его послышалась усталость. — Но в следующий раз не шуми ночью. Играй со своим питомцем днём, в саду. Здесь достаточно места, чтобы не привлекать внимания.

Алекс выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Спасибо, — сказал он. — Я буду осторожнее. И спасибо за совет.

Артур кивнул, развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Его шаги эхом разнеслись по пустому залу, а затем стихли. Алекс опустился на пол, прижимая Бирми к груди, и чувствовал, как дрожат его руки. Бирми фыркнул, ткнулся носом в его ладонь, а Алекс улыбнулся, чувствуя, что, несмотря на страх людей перед магическими тварями, этот аристократ не испугался.

13 февраля.

Артур сидел у окна, когда слуга бесшумно поставил на стол завтрак и вышел. На подносе лежал конверт. Без марки, без печати, без обратного адреса. Только имя, написанное ровным, незнакомым почерком: «Артуру». Он взял конверт, взвесил в руке, но не сразу вскрыл его. Он не любил сюрпризов. В этом доме любые неожиданности могли стать ловушкой. Он аккуратно надорвал сургуч, вытащил сложенный лист плотной бумаги и развернул его. Чернила были тёмными, почти чёрными, а почерк — быстрым и уверенным, но небрежным, будто писавший торопился.

«Он снова появился. Ты думал, что за тобой не следят? Ты ошибался. Вчера ЕГО видели в поместье Дарквудов. Человек с портфелем. Ты знаешь, о ком я говорю. Будь осторожен.».

Зимнее утро встретило поместье Дарквудов серым, тяжёлым небом. Снег, выпавший за ночь, лежал на крышах и ветвях старых лип, укутывая усадьбу в белую, глухую тишину.

Карета подъехала к главному входу без лишнего шума — только скрип колёс по утрамбованному снегу и тихое фырканье лошадей. Она была тёмной, без гербов, без опознавательных знаков. Такие кареты не привлекают внимания. Такие кареты привозят тех, кто не хочет, чтобы его видели.

Дворецкий — старый, с идеальной выправкой и лицом, которое ничего не выражало — спустился по ступеням и открыл дверцу. Из кареты вышел мужчина. Лет сорока, среднего роста, в строгом тёмном пальто, с портфелем в руке. Он не представился. Дворецкий не спросил. Они обменялись короткими кивками, и мужчина проследовал за ним в дом.

— Его сиятельство и графиня ожидают Вас, — сказал дворецкий, когда они вошли в холл. — Прошу следовать за мной.

Внутри поместья было тепло и тихо. Высокие потолки, лепнина, портреты предков на стенах — всё это дышало старым, устоявшимся порядком.

Граф Фридрих Дарквуд и его супруга ожидали в малой гостиной. Граф был сед, худ, с острым взглядом, и в его лице читалась та же холодная порода. Графиня, с мягкими чертами и седеющими волосами, сидела в кресле, сложив руки на коленях. Она выглядела спокойной, но в её глазах было что-то, что заставляло задуматься о том, что она знает больше, чем показывает. При виде гостя они поднялись.

— Рады Вас видеть, — сказал граф, и голос его звучал ровно, с лёгкой хрипотцой. — Вы с дороги, наверное, устали. Может быть, кофе? Или обед?

Мужчина остановился у двери, поставил портфель на пол и покачал головой.

— Нет времени, — сказал он, и голос его был сухим, без тени эмоций. — Я хочу сразу перейти к делу. Вы знаете, зачем я здесь.

Граф Дарквуд выдержал паузу, затем кивнул.

— Понимаю, — сказал он. — Пройдёмте в гостиную.

Он повернулся к жене. Она молча кивнула, и граф, не говоря ни слова, жестом пригласил мужчину следовать за ним. Графиня осталась стоять у кресла, глядя им вслед, не сводя глаз с закрывающейся двери. Её взгляд был спокоен, но в нём чувствовалась настороженность. Она не хотела вмешиваться, но знала, что этот разговор изменит всё.

Гостиная была просторной, но холодной. Камин, хоть и горел, не успел прогреть комнату до конца. Тяжёлые портьеры были задвинуты, и свет проникал только через узкую щель, оставляя большую