Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

— Получил. И оценил, — сухо, стараясь держать лицо, ответил я. — У меня есть для вас предложение…

— Олег, — голос Рощина стал чуть ли не бархатным, и от этого бархата повеяло холодом. — Вы, кажется, не поняли. Все предложения делаю я, и только я. Ваша задача — внимательно слушать и запоминать…

— Но оно для вас исключительно выгодное, — рискнул я.

В трубке повисла тишина. Рощин явно не привык, чтобы его перебивали.

— Хорошо, — наконец милостиво, с легкой долей любопытства произнес он. — Вы уже завтракали?

— Не успел, — честно признался мой пустой желудок.

— Через двадцать минут. Кафе «Снежинка» на Октябрьской.

— Мне только ехать туда полчаса… — начал было я.

Ответом мне были короткие, равнодушные гудки.

Положив трубку, я заметался по квартире со скоростью ошпаренного кота. Двадцать минут! За это время до Октябрьской разве что на ковре-самолете долететь можно.

Я буквально в прыжке, рискуя свернуть шею, влез в брюки. Схватил со спинки стула мятую сорочку. М-да… Гладить? Черта с два. Если выбирать между перспективой явиться к Рощину в «жеваном» виде или опоздать на роковую встречу, то… мятый воротник пережить можно, а вот опозданий люди калибра Рощина не прощают.

Я накинул пиджак и пулей выскочил за дверь, на ходу застегивая пуговицы. Про куртку, разумеется, забыл начисто. Впрочем, вылетев из подъезда, я понял, что природа решила выдать мне крошечный аванс: утренняя прохлада еще бодрила, заставляя ежиться, но весеннее апрельское солнышко уже вовсю начало припекать.

Я выскочил на обочину проезжей части и, не тратя времени на глупые голосования пустой рукой, повторил свой вчерашний безотказный трюк. Выхватил из кармана рубли и принялся отчаянно махать зажатыми в руке купюрами.

Сработало! Правда, вместо легковушки возле меня, громко чихнув пневматикой, затормозил здоровенный, видавший виды грузовик ЗИЛ.

Я запрыгнул на высокую подножку. За баранкой сидел пожилой, крепкий дядька в засаленной кепке-восьмиклинке.

— К «Снежинке» на Октябрьской, шеф! — выдохнул я, заглядывая в пропахшую бензином и махоркой кабину.

Дядька окинул философским взглядом мою помятую, запыхавшуюся персону, мазнул глазами по деньгам в моем кулаке и благодушно махнул мозолистой рукой:

— Залезай! Домчим.

Удивительное дело: ехал я навстречу серьезным проблемам, а на губах сама собой расползалась совершенно идиотская улыбка. Я ведь мечтал выкупить дедовскую «Чайку», чтобы с шиком подкатывать на деловые рандеву. Но! Вывалиться из кабины тяжелого самосвала — вот где истинный шик эпохи первоначального накопления капитала!

А что? Соорудить себе представительский кортеж исключительно из ЗИЛов. Я представил картину: стрелка, хмурые братки в кожанках, тонированные вишневые «девятки», и тут подкатываем мы — с ревом, дымом и кузовами, полными щебня. Да у них же челюсти со звоном на асфальт попадают.

Смех смехом, но когда наш рыдван, громогласно чихнув пневматикой, лихо тормознул у стеклянных дверей «Снежинки» и я с грацией мешка картошки спрыгнул с подножки, рожи у двух амбалов на входе вытянулись изрядно. Одного из них я узнал сразу. Это был мой «ночной экскурсовод» по пустому тульскому кремлю.

— Здаров! — беззаботно бросил я, подходя к этой застывшей скульптурной группе. — У меня назначено.

— Ага, — хмуро, без всякой радости отозвался мой «знакомец». — Встань прямо. И руки вверх подними.

— Это еще зачем? — искренне удивился я.

— По протоколу положено, — буркнул он.

Я покорно задрал руки вверх. Бык принялся профессионально хлопать меня по карманам. Провел ладонями по бокам, скользнул по швам и вдруг нащупал во внутреннем кармане моего пиджака характерную ребристую тяжесть.

Амбал отпрыгнул от меня так резво, будто я был начинен тротилом. Второй охранник, до этого скучавший у двери, молниеносно выхватил из-под полы куртки здоровенный ствол.

— Что там у тебя⁈ — рявкнул телохранитель.

— Пистолет, — совершенно будничным тоном, каким обычно просят передать соль за столом, ответил я.

Я с удовольствием понаблюдал, как их глаза округляются до размеров юбилейных рублей, и, выдержав паузу, добавил:

— Газовый.

— Доставай, — прошипел бык. — Медленно.

Я аккуратно залез за пазуху и, зажав рукоять двумя пальцами, извлек свой «Вальтер». Подал его охраннику. Тот перехватил оружие, ловко выщелкнул магазин и оценил верхний патрон. Выдохнул. И правда — газовый. Желтая заглушка.

Он смерил меня недобрым взглядом.

— Зачем взял?

— Привычка, — я пожал плечами, опуская затекшие руки. — Время нынче суровое, неспокойное. Я без него даже в булочную за рогаликами не хожу.

Юмора моего «секьюрити» не оценили. Они переглянулись и обыскали меня по второму кругу, с утроенным усердием, вывернув карманы чуть ли не наизнанку. От греха подальше, в целях обеспечения безопасности шефа, они изъяли у меня обычную шариковую ручку.

— Проходи, — наконец процедил Бык, отступая от двери.

Я толкнул стеклянную створку и шагнул внутрь. Зал «Снежинки» был ожидаемо пуст и уныл. За одним столиком у окна тихо ворковала какая-то парочка, за другим торопливо, не снимая серого плаща, жевал свой завтрак какой-то хмурый мужик.

Рощина нигде не было.

Я остановился посреди зала. Неужели не дождался? Оскорбился моим опозданием на три минуты и уехал? Но тогда какого лешего эти церберы устраивали мне этот унизительный маскарад с обыском и изъятием канцтоваров?

Тут из-за барной стойки вынырнул официант с белоснежным ручником, перекинутым через локоть.

— Доброе утро, — негромко, с почтительным полупоклоном произнес он. — Вас ожидают в вип-кабинке. Прошу за мной.

Официант бесшумно скользнул в глубину пустого зала, раздвинул бархатные портьеры и почтительно пропустил меня в святая святых — вип-кабинку.

Андрей Михайлович Рощин уже закончил свой утренний моцион: вышколенный официант сноровисто убирал со стола фарфоровые тарелки с остатками завтрака. Сам хозяин города неспешно промокнул губы белоснежной крахмальной салфеткой. А потом он небрежно указал на место за столом:

— Присаживайтесь, Олег.

Я опустился на мягкий кожаный диван напротив. Пока трясся в кабине самосвала, я раз десять прокрутил в голове предстоящую беседу. Расставил акценты, подобрал убедительные формулировки. Но сейчас, под внимательным препарирующим взглядом Рощина, вдруг понял, что начать будет чертовски сложно. Слова застревали в горле.

— Доброе утро, Андрей Михайлович, — выдавил я, стараясь звучать солидно. — Спасибо, что нашли время, чтобы меня выслушать.

Он аккуратно отложил салфетку.

— И это время, смею заметить, уже почти закончилось. Я был бы вам крайне признателен, если бы вы обошлись без политесов