Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

Мы прошли на кухню. Она была по-настоящему просторной и хорошо обставленной: добротный финский гарнитур, сверкающий за стеклом парадный гэдээровский сервиз, пышная герань на широком подоконнике. Битое стекло уже было аккуратно сметено в угол, а на столе сиротливо лежала крышка от разбитой сахарницы.

Телевизор вдруг умолк и в квартире повисла такая оглушительная тишина, что в ушах зазвенело. Через пару секунд в дверях кухни появился сам Егор Андреевич. Он не стал садиться. Так и застыл у косяка, опираясь на него плечом.

Я попытался разрядить обстановку:

— Алевтина Андреевна, простите за столь поздний…

— Ты зачем мою жену на эту аферу с больницей подбил⁈ — грохнул Егор Андреевич, обрывая меня на полуслове.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Алевтина успела первой. Ее голос прозвучал обжигающе холодно, при этом она даже не повысила тона:

— Никуда Олег меня не втягивал. Решение по клинике я приняла сама. А его наняла исключительно как стороннего юриста. Всё.

Егор Андреевич кивнул, словно соглашаясь с ее логикой. И тут же ударил наотмашь:

— Ладно. Хорошо. Юриста. Но что этот наемный юрист делает у нас на кухне в одиннадцатом часу ночи?

Повисла пауза. Я лихорадочно соображал понимая, что на такой вопрос честно ответить абсолютно нечего, а врать — опасно. Но Алевтина выручила меня и на этот раз.

— Сейчас покажу, — бросила она и вышла из кухни.

Я остался с хозяином дома один на один. Егор Андреевич молчал. И смотрел на меня с такой нескрываемой ненавистью, на которую способен только очень властный человек, которого за один день жестоко унизили дважды: сначала на работе, а теперь еще и в собственном доме.

Алевтина вернулась быстро. В руках она держала плотный бумажный конверт.

— Я так и не отдала ему гонорар, — сказала она, протягивая его мне. — За составление договора аренды и за само собрание.

Я взял конверт, чувствуя его тяжесть, и мысленно истерично усмехнулся. Второй раз за этот сумасшедший вечер мне вручают пухлую пачку денег.

— Спасибо… — я сунул конверт в карман, где уже лежали доллары. — Но у меня… точнее, у нас появились проблемы.

Егор Андреевич с силой оттолкнулся от косяка и шагнул ко мне.

— У нас⁈ Это у меня реальные проблемы! Ты что, думаешь, я идиот? Думаешь, мне эта клиника не нужна⁈

Он сорвался на крик.

— Я этот договор о передаче не просто так подписал! — гремел директор завода. — На меня давят! Давят люди из Москвы! У меня каждый день звонок из министерства, звонок из банка, который нам кредитные линии открывает! И текст один: «Егор Андреевич, вопрос с медсанчастью надо решить, иначе вопрос с вашей кредитной линией решится сам собой». А у меня восемь тысяч человек на комбинате! Восемь тысяч ртов! Я выбирал между одной клиникой и всем заводом!

Он со свистом перевел дыхание и заговорил уже тише, но от этого сдавленного тона стало еще страшнее:

— А сегодня мне позвонили еще раз. Изумительно вежливо так. «Егор Андреевич, у вас дома, говорят, бардак. Наведите порядок». Понимаешь? Дома. Беспорядок. Это они про нее. — Он мотнул головой в сторону Алевтины. — Вот поэтому мы тут с ней сегодня и…

Он не договорил, опустив взгляд на сметенные в угол сверкающие осколки фарфора.

А меня словно током ударило. Тот же самый почерк. Та же самая методика. «Важнее то, что у вас сейчас происходит дома, Олег Борисович». Рощин бил абсолютно одинаково: не по самому человеку, не по его бизнесу или должности, а по его дому. По самому больному и незащищенному.

— Вот! — я резко подался вперед. — И у вас неприятности, и у меня. Причем от одного и того же человека.

— Да какие у тебя могут быть неприятности⁈ — презрительно, с брезгливой усмешкой бросил Егор Андреевич. — У тебя что, кредитная линия на миллионы горит?

Я на секунду замялся. У директора крупнейшего комбината хватит связей и ресурсов, чтобы уже к восьми утра нужные люди выложили ему на стол полное досье на меня. Любое вранье, любая недомолвка сейчас просто убьет мой последний, крошечный шанс на союз. Поэтому я решил говорить прямо.

— У меня есть бизнес, — сказал я, глядя ему в глаза. — Оружейный магазин.

Егор Андреевич от неожиданности даже моргнул. Он на мгновение растерял весь свой начальственный, обличительный запал. Егор набрал в грудь воздуха, чтобы что-то рявкнуть, но высказаться так и не успел.

Его опередила Алевтина. Скорость реакции и умение перехватывать инициативу у этой женщины были просто феноменальными.

Но… в этот раз я всё-таки сумел ее пронять.

Она уставилась на меня так, будто впервые увидела.

— У тебя… — она запнулась. — Что… оружейный магазин⁈

— В том числе, — спокойно кивнул я. — И сегодня мой груз арестовали на таможне. А моего коммерческого директора закрыли в ИВС.

— Это… месть? — выдохнула Алевтина, разом побледнев.

— Да какая к черту месть? — скривился Егор Андреевич, отмахиваясь от ее слов как от глупой женской фантазии. — Импорт оружия… Знаем мы ваших братков-коммерсантов. Сами наверняка накосячили с таможенными декларациями или под шумок решили партию неучтенных стволов провезти, а теперь из себя мучеников строят.

— Документы на этот груз были в идеальном порядке, — отрезал я стальным тоном, глядя директору завода прямо в глаза. — Я лично прорабатывал каждую строчку. Не хуже, чем договор аренды вашей клиники. А контрабанда — это вообще не про нас. Мой старший партнер в этом бизнесе — генерал Зимов, председатель областного ДОСААФ. Человек старой закалки, который на дух не переносит серых схем. Так что это не ошибка логистов, Егор Андреевич. И не случайность. На нас именно что наехали. Показательно и жестко.

Директор комбината прищурился.

— И кто?

Я выдержал паузу, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Рощин. Андрей Михайлович.

Имя сработало как заклинание. На покрасневшем лице Егора Андреевича промелькнуло мгновенное, безошибочное узнавание. Плечи его обмякли, и он молча отвел глаза, опустив взгляд на кафельный пол.

— Если ты знал, кто такой Рощин, — медленно, уже без всякой агрессии произнес Корнеев,