Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

Я мысленно скомкал свои заготовки и бросил их в топку.

— Я понимаю, что своими действиями причинил вам некоторые неудобства… — начал я с дипломатичного захода.

— Абзац с извинениями мы убираем, — ровно и жестко перебил Рощин. — Вас предупреждали. Вы не послушали. Это свершившийся факт.

— Согласен. Это прошлое, и я предлагаю в нем больше не жить. Я прекрасно помню наш разговор в театре. Вы обмолвились, что клиника нужна одному большому человеку из Москвы. Исключительно для личных медицинских процедур.

— Это уже не имеет никакого значения… — Рощин недовольно поморщился и порывисто оперся о столешницу, собираясь встать.

— Имеет! — почти выкрикнул я, заставив его замереть. — Вы ведь ждали меня. Ждали моего звонка…

— Но вы опоздали, — возразил он.

— Дайте мне всего одну минуту! Андрей Михайлович, рассудите здраво. Зачем покупать, содержать и администрировать целую больницу, если человеку нужны просто процедуры? Это же колоссальные и абсолютно неоправданные расходы! Трубы текут, крыша рушится, завхозы воруют. Мы…

— Мы? — Рощин чуть приподнял бровь и медленно опустился обратно на диван.

— Ну, не конкретно я. Новое руководство клиники. Мы делаем вам встречное предложение, — я перевел дух. — Мы организуем для вашего клиента специальную вип-палату.

— Вип-палату? — в голосе Рощина проскользнула легкая ирония. — В заводской медсанчасти?

— Именно! — я поймал кураж. — Мы переоборудуем крыло. Организуем отдельный вход с улицы, закроем коридор. Полная конфиденциальность. Никакой прессы, никаких зевак в больничных халатах. Охрана палаты по высшему разряду. Да что там пресса — сами лечащие врачи не будут знать настоящую фамилию пациента!

Рощин сцепил пальцы в замок и положил подбородок на руки. Его взгляд стал цепким.

— И сколько же будет стоить такой… замечательный сервис?

— Для вашего клиента — обслуживание на три года вперед бесплатно.

Рощин усмехнулся, но уже без иронии.

— С чего вдруг такая невиданная щедрость?

— Как я и сказал в самом начале: я понимаю, что причинил вам неудобства. Новое руководство клиники тоже это осознает. И мы готовы изложить наше предложение на бумаге. В форме договора. Но и это не всё.

Я выдержал паузу, собираясь выложить главный козырь.

— Вы сможете предлагать эту вип-палату другим своим влиятельным друзьям из столицы. Не за бесплатно, разумеется, но…

— Сервис и конфиденциальность того стоят? — подхватил мою мысль Рощин. В его тоне зазвучал неподдельный коммерческий интерес.

— В точку! — я победно улыбнулся. — Тихо, недалеко от столицы, но высочайшим уровнем медицинских услуг. Приехали инкогнито, полечились без лишних глаз, уехали. А трансфер и вооруженную охрану мы обеспечиваем своими силами.

Тут я мысленно потер руки. Ведь этим ходом я подкидывал «Рубежу» отличные контракты на охрану випов.

Рощин замолчал. Он обдумывал схему. И я как юрист видел: схема ему нравилась. Она была куда интереснее, чем покупка всей санчасти.

— И это всё? — наконец спросил он.

— С нашей стороны — да. А вот с вашей…

— С моей? — он картинно приподнял брови.

— Не надо делать вид, что вы здесь ни при чем. Я знаю. Точнее, я уверен, что наш груз на таможне задержали по вашей указке.

И тут произошло невероятное. Рощин раскатисто рассмеялся. Это был не зловещий хохот злодея, а полный неподдельного веселья смех человека, услышавшего от собеседника потрясающую глупость.

— Олег… — он покачал головой. — Значит, вы всерьез подумали, что это была… месть?

— Ну, в каком-то плане… да, — я слегка растерялся, сбитый с толку.

— Месть! — Рощин снова усмехнулся, глядя на меня с высоты своего ледяного прагматизма. — Запомните, молодой человек. Месть — для истеричных подростков и героинь дешевых сериалов. Она жрет ресурсы, отнимает время и не приносит ни копейки прибыли. Я никогда не размениваюсь на такие мелочи. Месть фундаментально контрпродуктивна.

У меня внутри всё оборвалось и полетело в пропасть. Если это не ответный удар Рощина за сорванный договор…

— А как… — я запнулся, чувствуя, как начинает неметь лицо. — А за что тогда закрыли нашего коммерческого директора⁈

Рощин посмотрел на меня с почти отеческой грустью. Взглядом психиатра, наблюдающего за буйным, но в целом безобидным пациентом.

— Кофе будете?

— С цианидом? — мрачно пошутил я.

Рощин поморщился, как от зубной боли.

— Не говорите ерунды, Олег. Мы же с вами цивилизованные люди.

Он позвал официанта и заказал чашку черного. Тут мой пустой желудок исполнил такую жалобную арию, что игнорировать его требования стало физически невозможно.

— Мне тоже кофе, — вздохнул я. И, решив гулять на все деньги, добавил: — А круассаны у вас есть?

Официант посмотрел на меня с непониманием.

— Какие еще круассаны? — подозрительно переспросил он. — Нет такого. Гренки есть. С чесноком под пиво и сладкие, к чаю.

— Несите сладкие. И кофе с молоком, — заказал я.

Официант вышел из кабинки. Рощин проводил его взглядом, аккуратно сложил руки домиком и заговорил тоном университетского профессора:

— Видите ли, Олег… Наши с вами интересы, по какому-то совершенно нелепому стечению обстоятельств, пересеклись сразу в нескольких областях. Медсанчасть — это одно дело. Но, как вам, вероятно, известно, наш фонд также имеет самые серьезные виды на производство и продажу гражданского оружия. Это весьма перспективный рынок. И поэтому ваша поставка из Польши просто не могла не попасть в зону нашего пристального внимания.

Я уставился на него, чувствуя, как шестеренки в моей голове со скрипом меняют направление вращения.

— Погодите… — вырвалось у меня. — Так груз арестовали вообще не из-за клиники⁈

По идее, тут полагалось бы выдохнуть с облегчением: ура, две проблемы не связаны в один смертельный узел! Но до меня в ту же секунду дошло совсем другое. Дошло со всей беспощадной ясностью. Проблема была куда глубже, масштабнее и страшнее, чем я себе фантазировал в такси.

— То есть… — я подался вперед, вглядываясь в его спокойное лицо. — Вы просто не дадите нам работать на оружейном рынке? Конкуренцию зачищаете?

— Именно, — Рощин благосклонно кивнул, словно хваля смышленого студента на трудном экзамене. — Вы схватываете на лету.

Во мне начала стремительно, как сбежавшее молоко на раскаленной плите, закипать ярость.

— И ради этого… ради контроля над нишей… вы нашу сотрудницу фактически взяли в заложники⁈ — процедил я, до хруста сжимая кулаки под столом.