Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

Она метнула нож. Тот вонзился в левую щёку портрета.

— У меня есть племянник, — сказала Элизабет. — Сигизмунд. Он учится в Академии Маркатис. И он сейчас, как говорится, в нужном месте в нужное время.

Аурелия повернулась к ней, приподняв бровь.

— Тот самый, который должен был помочь нам изнутри?

— Да. Мы уже установили контакт. Его семья на грани разорения, и он готов помочь нам, чтобы спасти их. Он будет передавать нам информацию о передвижениях Роберта, о его планах, о его слабостях.

— И он сможет привести его к нам?

— Это вопрос времени. — Элизабет взяла очередной нож, провела пальцем по лезвию и с наслаждением вонзила его в грудь портрета. — Сигизмунд — идеальный кандидат. Он не вызывает подозрений. Он друг Роберта. Он будет рядом, когда мы решим нанести удар.

Аурелия улыбнулась.

— И что мы с ним сделаем, когда он попадёт в наши руки?

— Мы будем мучить его, — сказала Элизабет. — Медленно. Аккуратно. Так, чтобы он понял, что его жизнь принадлежит нам. Мы отрежем ему волосы, эти синие, мерзкие волосы. Вырежем его глаза, чтобы он больше не смотрел на нас с этой надменной усмешкой.

— А потом? — спросила Аурелия, и её дыхание стало глубже.

— А потом мы сожжём его, — ответила Элизабет, и в её голосе послышалась почти религиозная убеждённость. — Мы отдадим его пламени. Как и должно быть. И пусть он знает, что его смерть — это не просто казнь. Это правосудие.

Аурелия взяла последний нож, поднесла его к своим губам, словно целуя лезвие, и, не раздумывая, вонзила его прямо в сердце нарисованного Роберта.

— Да, — сказала она. — Он будет гореть. И я хочу быть там, чтобы смотреть.

Если посмотреть на стол, который рядом с девушками. Вы можете увидеть письмо, которое не давно читала Аурелия.

Её Высочеству принцессе Аурелии фон Эгнилос,

от короля Эгнилоса, её отца.

Дорогая дочь.

Настоящим письмом я хочу уведомить тебя о положении дел, которое требует твоего внимания и, возможно, твоей готовности к переменам в жизни.

Как тебе известно, Империя Аласта заключила союз с Объединёнными Государствами Дертена. Этот союз делает её сильнее, чем мы предполагали. ОГД предоставило им ресурсы, технологии и поддержку, которые делают войну с ними крайне рискованной. Наш советник по военным вопросам подсчитал, что даже в случае успеха мы потеряем слишком много людей, кораблей и золота. А выиграем ли мы в итоге — неизвестно.

Я не хочу воевать. Я хочу править, а не сражаться. И поэтому я принял решение, которое, надеюсь, ты примешь с пониманием.

Ты должна предложить себя наследному принцу Роберту Арканаксу.

Да, я знаю, что ты его ненавидишь. Я знаю, что ты хотела бы видеть его мёртвым. Но есть вещи важнее личных чувств. Брак с ним обеспечит мир между нашими государствами, откроет торговые пути вновь и укрепит наши позиции. Ты — моя дочь, и ты должна сделать это ради Эгнилоса.

Кроме того, я должен сообщить тебе ещё одну новость. Твоя мачеха родила мне сына. Здорового, крепкого мальчика. Теперь у королевства Эгнилос есть прямой наследник мужского пола. Так что, если ты решишь отправиться в Аласту и стать женой принца, ты больше не будешь обременена династическими обязательствами перед нашим домом. Ты сможешь стать королевой Аласты, если всё сложится. Или быть в его гареме наложницей.

Я знаю, что это звучит жестоко. Но жестокость — это цена власти. И я надеюсь, что ты, как моя дочь, это понимаешь.

Жду твоего ответа.

Твой отец,

король Эгнилоса Альбрехт IV.

10 февраля.

Мордрик проснулся оттого, что за окном только начинало сереть. В комнате было холодно, и он повернул голову, чтобы проверить, как она. И увидел…

Она сидела в углу, на полу, но теперь у её ног лежал спальный мешок из грубой шерсти — тот, что он принёс ей вчера вечером. Он был расстелен. И ни разу не тронут.

Она не ложилась в него. Она сидела рядом, подтянув колени к груди, обхватив их руками, и смотрела на него тем же пристальным, неотрывным взглядом, с которым следила за ним всю ночь. И, судя по всему, не сомкнула глаз.

— Ты не спала, — сказал он.

Она не ответила.

Он встал, подошёл к столу, взял хлеб, кувшин с водой, поставил на стул. Девушка не шелохнулась. Мордрик выпрямился, посмотрел на неё, но ничего не сказал. Сказать было нечего.

Мордрик уходил на два часа дабы встретится с герцогом Каином, но ему так и не удалось получить право на аудиенцию. А когда он вернулся, девушка сидела на том же месте, но хлеб был надкусан, а вода — чуть убыла.

Мордрик подошёл, сел на пол напротив неё, на расстоянии вытянутой руки.

— Ты понимаешь, что я говорю?

Она медленно, как будто сомневаясь, подняла на него глаза.

— Я тебя не трону, — сказал он медленно, выделяя каждое слово. — Ты здесь в безопасности. Я… друг.

Она нахмурилась и чуть склонила голову.

— Друг, — повторил он, указывая на себя. — Я твой друг.

Она молчала. Ни кивка, ни вздоха. Мордрик вздохнул и подумал, что она, возможно, не знает этого слова. Как и любое, которое говорит ей.

— Мордрик, — сказал он, положив руку себе на грудь. — Меня зовут Мордрик.

Она смотрела на него с минуту, две. Потом медленно, неуверенно, она подняла руку, коснулась кончиками пальцев своей груди, будто копируя его жест.

— Мордрик, — произнесла она одними губами, почти беззвучно. Тишина в комнате стала плотнее, и он задержал дыхание. Она повторила, уже чуть громче, с лёгким акцентом, который делал имя чужим и новым. И в этом звуке было что-то, отчего у Мордрика сжалось сердце.

Он кивнул, чувствуя, как слова застревают в горле, не смея нарушить хрупкость этого момента. Она не улыбнулась. Но в её глазах, в этом простом повторении его имени, он увидел то, что не мог объяснить словами.

— Мордрик, — вновь повторила девушка, указывая на себя.

— Нет. Это я Мордрик.

— Нееет. — повторила девушка. — Эти иа Мотрик.

Мужчина улыбнулся и не стал переубеждать девушку. Вместо этого он позволил себе жест, от которого девушка съежилась — погладил по голове.

Убедившись, что Мордрик не желает её побить, девушка, подобию кошки выгнулась и позволила себя погладить.

11 февраля.

Модрик