Звоните Манькову! Том 5 - Денис Деев

— Товарищ капитан! — заголосил он на весь кабинет. — Мой практикант в данный момент разъясняет подзащитной ее процессуальные права! А разъяснение прав — это прямая обязанность стороны защиты! Или вы, представитель закона, выступаете против того, чтобы подозреваемая знала свои конституционные права⁈

Ерохин скрипнул зубами и остановился. Возразить ему было нечего: всё сказанное мной было чистой правдой по действующему УПК, а адвокат грамотно подвел под это базу.

Воспользовавшись заминкой, я успел договорить:

— В камере ни с кем не разговаривай. Не жалуйся, не откровенничай. Соседки там бывают очень разговорчивые и очень любопытные. Всё поняла? — я чуть понизил голос. — Утром мы тебя вытащим.

— Вытащите… я тебе верю, Олежка, — тихо сказала она. — Ты справишься.

В горле встал ком. Я не нашел, что ей ответить.

Дверь распахнулась, вошел сержант-конвойный. Люде приказали встать, завели руки за спину, но наручники надевать уже не стали. Ее увели.

Дядя Жора решил, что полученный аванс хоть как-то надо отрабатывать:

— Да-а. Утром мы ее всё равно вытащим, капитан.

Ерохин застегнул замок на папке. Он не поднял глаз и ответил почти сочувственно:

— Вряд ли. Этим делом плотно заинтересовались на самом верху.

Дядя Жора, окончательно потеряв нить происходящего, захлопал глазами.

— Да каким делом⁈ — искренне возмутился он. — Вы что там, с ума посходили⁈ Пара цифр на пломбе!

Я молчал. Потому что хорошо понимал всю подоплеку этого «дела». Мы вышли в гулкий, пустой коридор РОВД. Едва за нами закрылась дверь двести четырнадцатого кабинета, как дядя Жора схватил меня за локоть и гневно, срываясь на панический шепот, зашипел прямо в лицо:

— Маньков! Ты во что меня втянул⁈ Какое, к лешему, Министерство безопасности⁈ Какой «самый верх»⁈

— Дядя Жора, — я аккуратно, но жестко отцепил его пальцы от своего локтя. — Вы же сами видели протокол. Юридических оснований для ареста там — кот наплакал. Не переживайте. Вы справитесь.

Не один он в нашем семействе умел врать как сивый мерин, я понимал, что он это дело не вытянет.

Мы вышли из душного здания РОВД на холодный ночной воздух. Дядя Жора на ходу застегнул пиджак, а потом снисходительно похлопал по плечу.

— Понты твои, конечно, хороши, Олежка. «Вытащим завтра», звучит красиво, по-киношному. Но ты юридических реалий не знаешь. У следователя по закону есть семьдесят два часа на задержание до предъявления обвинения или избрания меры. И до истечения этого срока Люду твою мы оттуда не вытащим. Никак. Хоть ты тресни.

Я молчал. Я знал УПК не хуже него, а реалии происходящего понимал даже лучше. Ждать трое суток было нельзя. Завтра утром Люда окажется в подвалах Министерства безопасности, и там из нее быстро выбьют нужные Рощину показания.

Я остановился. Развернулся и, не говоря ни слова, зашагал обратно к тяжелым дверям дежурной части.

— Эй! Ты куда? — непонимающе окликнул дядя Жора, семеня следом.

Я вошел в коридор и подошел к стеклу с полукруглым окошком.

— Мне срочно нужно позвонить, — сказал я дежурному капитану.

Капитан медленно оторвал взгляд от журнала.

— А ты не оборзел ли, практикант? — проворчал он. — Это тебе что, переговорный пункт? Надо позвонить — иди на улицу, ищи автомат.

Я уже открыл было рот, но тут дядя Жора, к моему огромному удивлению, снова оказался полезен. Он громогласно, с трагическим надрывом в голосе, возвестил:

— Товарищ капитан! Решается судьба невинного человека! Это в буквальном смысле вопрос жизни и смерти! Неужели советская милиция возьмет на свою совесть непоправимую трагедию, отказав защите в одном-единственном, жизненно важном телефонном звонке⁈

Дежурный скривился, словно откусил лимон. Связываться с этим горластым сумасшедшим ему явно не хотелось. Он нехотя придвинул старый дисковый телефон поближе к окошку.

— Звони. Только быстро.

Я достал бумажник, выудил оттуда визитку и быстро набрал номер. Трубку сняли не сразу.

— Алло? — голос Алевтины звучал довольно напряженно.

— Добрый вечер. Простите, что так поздно беспокою. Но у меня возникло дело, которое совершенно не терпит отлагательств.

— Эмм… — она замялась. — Оно точно не может подождать до завтра, Олег?

— Точно нет.

Я скосил глаза и перехватил откровенно «греющий уши» взгляд дежурного.

— И это не телефонный разговор, — добавил я. — Я могу к вам сейчас подъехать?

— Прямо сейчас? — в ее голосе промелькнула паника. — Да. Это очень важно и напрямую касается наших с вами дел. Наших общих договоренностей.

Алевтина помолчала несколько секунд, принимая решение.

— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Записывай адрес.

Я обернулся к дяде Жоре и щелкнул пальцами.

— Ручку. И бумагу.

Дядя Жора засуетился, полез в свой потертый портфель и с готовностью вложил мне в руку блокнот и шариковую ручку. Я быстро записал продиктованный адрес. Боковым зрением я видел, как дежурный капитан за стеклом смотрит на нас с полным непониманием — кто же из нас двоих в итоге практикант, а кто начальник?

Мы снова вышли на крыльцо. Я сунул листок с адресом в карман и протянул дяде Жоре руку.

— А что дальше-то? — адвокат пожал ее, но отпускать не спешил. В его глазах читался явный коммерческий интерес. — Как договоримся? Где и во сколько завтра встречаемся?

Он явно рассчитывал получить не только аванс, но и вторую часть суммы, и желательно поскорее.

— Если будете нужны — я вам сам наберу, — ответил я.

— В смысле «нужен»? — возмутился Жора. — Я же теперь официальный адвокат Синичкиной! Ордер выписан, в дело я вступил. Как ты вообще без меня обойдешься?

— Я попробую решить этот вопрос вне юридического поля. Не смогу — позвоню вам.

Я развернулся и решительно зашагал к Степановой «Волге», ожидавшей в тени деревьев. Дядя Жора засеменил следом.

— Дядя Жора, простите, но мы очень торопимся, — я остановился у машины. — Лучше вам поймать такси.

Жора надулся, хотел было надавить своим авторитетом, но благоразумно не стал этого делать.

— Ладно… — протянул он, поправляя воротник. — Я тогда жду звонка?

Я молча кивнул, еще раз пожал ему руку и запрыгнул на переднее сиденье.

— Ну что? — коротко спросил Степан, заводя двигатель. — Ничего хорошего,