Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

— Мартин, — сказал я, когда он замолчал, — я всё ещё тот же Роберт, который помогал тебе с кормлением когтистых псов и трёхглазых медведей.

Он улыбнулся.

— Я знаю, Ваше высочество, — ответил он. — Просто… теперь всё по-другому. Как и сам питомник…

Я ничего не сказал. Просто взял в дополнение тряпку и начал работать. Мы убирали, таскали корм, чинили ограждения, и постепенно напряжение начало спадать, но всё равно оставалось где-то на грани сознания. Я закончил, когда солнце уже начало клониться к закату. Постоял у ворот питомника, глядя на заснеженный двор академии. Я не был уверен, что сумел вернуть ту же лёгкость в общении, но, по крайней мере, всё было убрано. А Мартин ушёл, кивнув на прощание, и в его взгляде всё ещё чувствовалось что-то невысказанное. Я убрал метлу и пошёл обратно в общежитие, не зная, о чём думать — о себе или о том, как меня теперь видят другие.

10 февраля. Дом Лизерборнов.

Эрик проснулся оттого, что за окном было ещё темно.

Не от шума, не от голосов — просто привычка, выработанная годами: вставать до рассвета, когда в саду ещё лежит роса, а воздух пахнет землёй и тишиной. Только сейчас вместо сада был чужой город, а вместо тишины — где-то вдалеке уже слышался гул просыпающегося Вельмархта.

Эрик сел на кровати, провёл рукой по лицу. В комнате было прохладно — магия, вложенная в технические приборы здесь работала с перебоями, и это напоминало ему о том, что он не в академии, а в доме, который уже несколько дней был его временным убежищем. Узкое окно выходило во внутренний двор, где суетились слуги и изредка проезжали всадники. Он встал, подошёл к окну и замер на мгновение, глядя на серое утро. Снег, который шёл всю ночь, превратил двор в белое, пустое поле. Где-то хлопнула дверь, и он услышал голоса, но не стал вслушиваться. Эрик подошёл к столу, где с вечера лежал чистый лист бумаги, и сел.

Он смотрел на чистый лист, чувствуя, как внутри закипает что-то тяжёлое, что он не мог выразить словами. Он начал писать.

«Кассандра. Я здесь уже несколько дней. Город шумный, холодный, чужой. Я не знаю, зачем я здесь. Наверное, знаю, но боюсь себе признаться в этом. Я думаю о тебе. О том, как ты смотришь на свои цветы, когда думаешь, что никто не видит…»

Эрик остановился. Перечитал. Поморщился.

Слишком прямо. Слишком откровенно. Слишком по-детски.

Он взял лист, скомкал его и бросил в корзину. Потом взял новый лист и начал снова, уже более сухо.

«Уважаемая мадам Вейн. Я пишу Вам, чтобы сообщить, что дела в Вельмаркхе идут своим чередом. Первое испытание завершено, и я жду второго. Чувствую себя неплохо, хотя город непривычен…»

Эрик не дописал. Это звучало как официальный отчёт, а не как письмо человеку, который ему дорог.

Он отложил перо, встал и подошёл к окну. Внизу, во дворе, уже появились первые прохожие. Кто-то нёс корзину с углём, кто-то тащил тяжелый мешок. Жизнь шла своим чередом, не спрашивая его разрешения.

Эрик оделся — просто, по-походному: тёплая рубашка, тёмный сюртук, сапоги, которые уже начали привыкать к этим улочкам. Он вышел в коридор, спустился по лестнице и через минуту уже стоял на крыльце.

Холодный воздух ударил в лицо. Эрик глубоко вдохнул и пошёл по улице, никуда не торопясь.

Он заметил книжную лавку случайно — она стояла на углу, почти незаметная, с тёмной витриной и потёртой вывеской. Он заглянул внутрь, и старый, знакомый запах бумаги и пыли на мгновение напомнил ему о другой жизни. Хозяин — седая женщина с цепким взглядом — посмотрела на него с лёгким удивлением, но ничего не сказала.

— Есть ли у Вас книги о садах? — спросил Эрик.

Она кивнула и указала на дальнюю полку. Он взял один том, открыл, перелистнул несколько страниц. И купил его, не читая.

День тянулся медленно. Он зашёл в таверну, выпил кружку тёплого пива, послушал, как говорят местные — о ценах, о будущем бароне, о том, что на севере снова неспокойно. Он слушал, но не запоминал. Его мысли были далеко.

К вечеру Эрик вернулся в свою комнату. Сел за стол, взял перо, и снова начал писать.

«Кассандра. Я не знаю, отправлю ли это письмо, но мне нужно это сказать. Я здесь, потому что хочу быть тем, кто сможет быть рядом с тобой, даже когда ты далеко. Я хочу стать тем, кто заслуживает тебя. Даже если ты никогда не узнаешь…»

Он остановился. Посмотрел на строчки, на свой неровный почерк. Потом медленно, без резких движений, взял лист, поднёс к свече и поджёг его.

Бумага загорелась быстро. Эрик держал её за уголок, пока пламя не подобралось к пальцам, и только тогда бросил в камин.

Он не отправил письмо. Не сегодня. Может быть, завтра. Может быть, никогда.

11 февраля.

Эрик снова проснулся до рассвета.

Тишина в доме ещё держалась, но где-то в коридорах уже слышались шаги — слуги начинали свой день. Эрик лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как в голове ворочаются мысли, которые не давали ему покоя всю ночь. Он не спал хорошо — слишком много думал. О письме. О ней. О том, что он здесь, а она там.

Эрик сел на кровати, потёр лицо ладонями и посмотрел на стол. Там лежал очередной чистый лист бумаги, который он приготовил ещё вчера. Перо лежало рядом, ждало.

— Нет, — сказал Эрик себе вслух. — Не сегодня.

Он встал, оделся и вышел из комнаты. Коридоры были пусты — кандидаты ещё спали, или уже разошлись по своим делам. Он спустился вниз, вышел на улицу и направился в сторону порта, мимо старых домов, мимо редких прохожих, закутанных в тулупы.

Вельмархт сегодня был таким же серым и холодным, как и вчера. Но воздух казался чище, а снег — белее. Он шёл, не думая о том, куда идёт. Просто двигался вперёд, чтобы не стоять на месте, чтобы не думать о ней каждую секунду.

Эрик остановился у набережной, посмотрел на океан. Такой спокойный. Такой…

Он почувствовал, как кто-то приблизился, и обернулся. Позади стоял Мордрик —