Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

— Вы рано встаёте, — сказал Мордрик.

— Привычка, — ответил Эрик.

— Я заметил. Вы не похожи на других кандидатов.

— В каком смысле?

— Вы не суетитесь. Не пытаетесь произвести впечатление. Вы просто… — Мордрик сделал паузу. — Как будто Вы здесь не для того, чтобы участвовать. Не по-своей воле.

Эрик не ответил сразу. Он перевёл взгляд на реку.

— Я здесь, чтобы выполнить просьбу, — сказал он наконец. — А не ублажать благородных.

Мордрик кивнул, и на его лице мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Второе испытание будет скоро, — сказал он, меняя тему. — Вы готовы?

— Буду, — сказал Эрик. — Когда оно начнётся.

Мордрик усмехнулся, развернулся и ушёл, оставив Эрика одного у замёрзшей реки.

Спустя время Эрик вернулся в дом Лизерборнов, к полудню. Прошёл через холл, направляясь в свою комнату, когда краем глаза заметил знакомую фигуру. Та самая девушка, которую Мордрик привёл в дом и, о которой уже было полным полно слухов. Она стояла у лестницы, прижавшись спиной к стене, закутаная в простой шерстяной платок, и её глаза — огромные, светящиеся в полумраке — смотрели прямо на него. Эрик уже хотел подойти к ней, но она заметила его и шарахнулась в сторону, а затем быстро скрылась за поворотом, даже не взглянув на него.

Он не стал её преследовать. Эрик понял, что она не хочет, чтобы с ней говорили, и уважал это решение. Ему тоже порой не хотелось разговаривать. Даже с лучшим другом из состава учителей.

12 февраля.

Эрик проснулся с твёрдым намерением отправить письмо.

Солнце только начинало пробиваться сквозь серые облака, и в комнате было холодно, но Эрик уже сидел за столом, разложив перед собой чистый лист, перо и чернильницу. Он решил не откладывать. Сегодня. Обязательно сегодня.

Начал писать быстро, почти не останавливаясь, слова лились сами собой, будто ждали этого момента.

'Кассандра.

Я пишу это письмо уже в третий раз. Два предыдущих я сжёг, потому что они были либо слишком официальными, либо слишком откровенными. Я не знаю, каким будет это, но я решил, что должен отправить его, даже если оно несовершенно.

Я здесь, в Вельмархте. Город холодный, сырой, полный чужих людей. Я не привык к этому месту, но я привыкаю. Наверное, потому что я знаю: это временно. Это шаг к чему-то другому.

Я хочу сказать тебе то, что не решался сказать раньше. Я хочу быть рядом с тобой не потому, что я должен, а потому, что я хочу. Я хочу быть тем, кто сможет быть с тобой, когда тебе тяжело. Я хочу быть тем, к кому ты можешь прийти, когда устанешь от всего этого мира.

Я знаю, что это звучит глупо. Что я — садовник, а ты — директор академии. Но я не могу больше молчать.

Я люблю тебя, Кассандра. Я люблю тебя давно и, наверное, всегда буду любить. И я хочу, чтобы ты знала об этом. Даже если ты не ответишь. Даже если ты не захочешь видеть меня после этого письма. Я просто хочу, чтобы ты знала.

Твой Эрик.'

Он перечитал письмо дважды. Потом третий раз. Его рука дрожала, когда он сворачивал лист. На мгновение ему показалось, что это слишком много, слишком откровенно. Что он перешёл черту. Он уже почти поднёс письмо к свече, чтобы сжечь его, как делал с предыдущими, но остановился.

— Нет, — сказал Эрик себе вслух, — Хватит! Надо сделать этот шаг.

Он аккуратно запечатал конверт, написал на нём имя мадам Вейн и отложил в сторону, чтобы отправить позже, когда найдёт надёжного гонца.

К вечеру, когда стемнело, Эрик вышел из комнаты, поднялся на второй этаж и отдал письмо одному из слуг, который показался ему надёжным.

— Передайте лично в руки мадам Вейн, — сказал он. — Только ей.

Слуга кивнул и скрылся в коридоре. Эрик вернулся в свою комнату, закрыл дверь и долго сидел в тишине, глядя на пустой стол, где ещё час назад лежало письмо. Внутри него боролись страх и облегчение — страх перед возможным отказом и облегчение от того, что он наконец решился. Он не знал, что будет завтра, но знал, что сделал шаг, которого так долго боялся.

13 февраля.

Утро было серым, как и все предыдущие дни. Снег, который шёл всю ночь, превратил улицы в белое, пустое полотно. Эрик стоял у окна, глядя на то, как город просыпается, и думал о том, что письмо теперь уже далеко от него. Он не знал, дойдёт ли оно до неё. Не знал, прочитает ли она его. Но он сделал то, что должен был сделать. Это приносило странное, почти физическое облегчение, смешанное с тревогой.

Эрик оделся и вышел из комнаты, направляясь к выходу из дома Лизерборнов. Ему хотелось пройтись, подышать морозным воздухом, не думать о том, что будет дальше. Шёл по заснеженным улицам, мимо старых домов, мимо редких прохожих. Город казался ему притихшим, как будто он тоже ждал чего-то.

На углу одной из улиц он остановился, чтобы поправить воротник, и в этот момент заметил её. Та самая девушка, которую он видел несколько дней назад. Она стояла у стены, прижавшись спиной к холодному камню, и её глаза были широко раскрыты, как у загнанного зверька. Она оглядывалась по сторонам с таким видом, будто кого-то боялась.

Эрик замер на месте. Он хотел подойти к ней, но она заметила его раньше. Её глаза расширились, и она, не раздумывая, рванула в переулок. Девушка убегала, почти не оглядываясь, словно он был опаснее любого другого человека в этом городе. Или кто-то другой.

Эрик стоял неподвижно, глядя в пустой переулок, где только что мелькнула её фигура.

Он постоял ещё несколько секунд. Следы на снегу уже начал заметать ветер, и вскоре от них не останется памяти. Эрик перевёл взгляд в ту сторону, откуда она прибежала — туда, где находился дом Лизерборнов. Там, в этих стенах, обитал Мордрик. Она держалась рядом с ним. Она, пугливая и настороженная, всё равно предпочитала быть у него за спиной. И теперь она бежала, пряталась от чего-то. От кого-то. Эрик не знал, что именно происходило между ними, но чувствовал: её страх не был случайным.

Он мог бы попытаться разобраться. Мог бы проследить за ней, узнать, что её пугает. Она могла быть в опасности, и он мог бы помочь, даже если она не просила. Но в голове уже мелькнула другая мысль: она — не его дело. Она