Последний танец - Ольга Ружникова

и с серпами получили такие же битые временем сведения, как и я — из старинных Хроник. У них тоже нет полноценного Обряда. О многом они знают даже меньше моего. Потому что Темная Ведьма с любовником были, говорят, более чем живы. Ведьма любила танцевать при луне и купаться в звездном свете, но ей не становилось дурно от солнечных лучей. В темных подземельях она днем не отсиживалась. Да и ожившим трупом с мертвыми глазами эта легендарная Жрица Тьмы не выглядела. И жила она — внимание, Ревинтер! — примерно в одно время с Южным Колдуном, Северной Ведьмой и прочими полулегендарными персонажами. Когда Сила была еще живее всех живых, а не канула в легенды. Если бы во времена слишком активного насаждения веры в Творца было не уничтожено столько старых книг, мы сейчас знали бы больше. Но — леонардиты и амалианки постарались лишить нас знаний. И настоящей истории заодно. И мы остались лишь с осколками былого наследия. А правда — в том, что Тьма не сводит с ума, если знать правила обращения с ней. У Силы вообще не бывает цвета.

— Что же ты хочешь от меня?

— Не так уж много. Верить мы друг другу, сам понимаешь, не можем. Слишком хорошо друг друга знаем. Но теперь ты уже понимаешь, что обречен. Даже если вдруг Виктор Вальданэ сдуру решит тебя помиловать, чего точно не будет, не надейся. Но смерть и тогда тебя найдет очень быстро — и от нее уже не уйдешь. Она поскачет с тобой в одном седле, — криво усмехнулся Мальзери, — а за Гранью будет ждать Бездна Льда и Огня. Для таких, как мы. Прощение для нас невозможно. Леонардиты могут верить, во что хотят, но древним Силам плевать на выдумки в чужих Свитках. Так что я — твой единственный шанс на спасение.

Насчет леонардитов Мальзери даже прав. Если Виктор Вальданэ умудряется одновременно служить Тьме и леонардитам, и конфликта интересов не возникло, то вопрос, кому реально служат нынешние леонардиты?

— Ты так и не ответил. Что при этом получаешь ты?

— Ты поймешь это из моего предложения. Поверь, я справлюсь и без тебя. Но мне это будет гораздо сложнее. Поэтому я предпочел бы с твоей стороны разумный выбор. Когда ты уже точно знаешь, что в Светлый Ирий не попадешь…

Показалось или нет, что едкая усмешка на лице старого врага дрогнула? Будто глиняная маска дали трещину. Будто Мальзери вдруг только что о чём-то узнал. О чём-то, крайне для себя неприятном.

— У тебя внезапно появилось время подумать, — известил он Ревинтера. — И у меня — срочные дела. Но я решу их быстро, не сомневайся. Не советую сдавать этот подземный ход страже. Для короля я найду оправдания, а тебя уже не спасет ничто и никто. И когда я вернусь, я хочу услышать от тебя клятву верности. Или… отправишься навстречу судьбе, сочиненной для тебя самим Великим в подлунном мире королем… Императором. А потом — на вечные муки в Бездну Вечного Огня и Льда. К Гуго, Ганну, Герингэ и Эрику. Они по тебе уже соскучились… если, конечно, еще будут способны узнать. Приятного отдыха, Ревинтер.

Глава тридцать четвертая.

Эвитан, Лютена.

Шелк неба разодран, как старый холст, но теперь это больше не пугает. Осветившая их путь луна — это хорошо. Это правильно.

Заливисто ржут кони — вороные, серые, белоснежные, каурые, в яблоках. Их хватает не на всех. Из женщин коня подвели лишь самой Осенней Королеве Элгэ. Но рослый, крепкий банджарон уже одобрительно кивает Алану: давай, мол, верхом. Давай с нами.

И выбранный ему серый скакун уже насмешливо скосил лиловый глаз в сторону будущего седока. Сомневается в талантах Алана, но это гривастый зря. Это мы еще посмотрим.

Эдингем торопливо оглядывается на Элгэ и Октавиана. Но королева уже стремительной стрелой взлетела в седло золотистой кобылицы. Багряно-золотое пламя огненного плаща вьется на ветру, трепещут под порывами ветра острые зубцы кленовой короны. Оглядываться, похоже, не в правилах илладийцев. Неважно, какого они пола.

А вот юный Мальзери внезапно стальной хваткой перехватил запястье Алана — не вырвешься. И разом полоснул кинжалом руку себе, Эдингему, прижал рану к ране…

Слишком сильная боль внезапно прожгла белым огнем, будто пылающая искра вдруг соскочила с плаща Осенней Королевы. Жидкий огонь волной разлился по жилам, прожигая насквозь, смешиваясь с алой кровью, стремясь к самому сердцу…

— Живых родных братьев у меня не осталось, придется убратерить тебя, — криво усмехнулся Мальзери. Его взгляд плывет в ало-золотом тумане, и голос — тоже будто сквозь туман. — Иначе — пропадешь. Заблудишься в Осени. В тебе ни капли Древней крови.

— В тебе будто есть! — весело и свободно, как никогда прежде, рассмеялся Алан. Вдруг захотелось отчаянно нестись во весь опор сквозь осень, возглавить эту банджаронскую охоту, на ходу пить подогретое вино из фляги, сражаться с врагами, а потом унестись в само небо…

— В Элгэ есть, — отрезал Мальзери. — А с ней я связан, даже не сомневайся. Надеюсь, этого хватит. Всё, скачи. — Он резко выпустил руку Алана.

Боль сразу отпустила, жидкий огонь в крови затух, а вот веселье и свобода — остались. Теплый повод сам лег в ладонь, конь послушно принял седока, ветер тронул густую гриву, а самому Алану растрепал короткие волосы.

И Эдингем будто взлетел над землей — совсем невысоко, но мостовая уже не стучит под конскими копытами. А рядом — горячат скакунов верные товарищи, белозубо сверкают улыбки, сверкает чистая сталь, луна отражается в черных глазах. А фляга с вином взялась откуда-то сама по себе. Рябиново-полынный вкус обжег пересохшие губы, пьянящее тепло заструилось по горлу. А еще горячее — взгляд молодой банджаронки, что предпочла скользить по осенней земле в танце. По багряно-золотому шелестящему ковру.

Нет. Уже тоже — над землей.

Их там много — ярких, красивых, как никогда живых. Звенят монисты, звенит веселый смех, шелестят на ветру яркие юбки и шали. Босые ноги тоже не касаются земли, и этот танец завораживает. И в смуглых руках красавиц тоже сверкает серебристая сталь.

А где-то впереди сияет золотом, багрянцем, легкой прозеленью кленовый венец Осенней Королевы, и вьется на ветру огненный плащ.

А за ней — осенним птичьим клином они все. Алан, товарищи-всадники, танцующие девушки. И никто никому не мешает. Будто они все каждый миг