Последний танец - Ольга Ружникова

Удар всё же достиг цели: во взгляде Мальзери плеснулась лютая злоба. Черный взгляд, черные круги вокруг глаз, черная ненависть.

— Но ведь из всей твоей родни жива разве что королева, — добил Бертольд. — Она же, кроме прочего, еще и твоя племянница. Как думаешь, дочь Алехандро Илладэна сильно тебя ненавидит?

— Если рассчитываешь на ее заступничество, то зря. Она теперь — ничто. Элгэ Илладэн показала свое истинное гнилое нутро. Она вероломно попыталась убить Его Величество, а когда не смогла — трусливо исчезла.

— Прямо из дворца, полного стражи? — искренне расхохотался Ревинтер. — И на короля коварно покушалась прямо в его стенах? Вы там без меня и Анри Тенмара наняли охранять короля… то есть уже целого Императора грудных младенцев или не просыхающих пропойц?

— Зато там есть целый десяток квалифицированных палачей. На тебя хватит. Как и стражи — чтобы тебя удержать. Ты — не боец, Бертольд Ревинтер, и сам это знаешь.

— Знаю, — честно признал бывший министр финансов. — Не боец. Как, впрочем, и ты. И, как выяснилось, Его Величество. Похоже, Алексис Зордес обучал вместо родного сына приемную дочь. Может, еще тогда видел, что из Виктора Вальданэ ни змея не выйдет?

— Зря надеешься, — усмехнулся Мальзери. — Нас никто сейчас не слышит. Мне, как и тебе, плевать, справлюсь ли я даже с наемником средней руки. У меня для этого есть верный отряд. А Алексис Зордес мог родиться с клинком в руке, но пуля из-за угла легко уравнивает шансы. И мне уж точно плевать, насколько ты оскорбишь Его Величество. Королей, которым мне пришлось служить, я уважал ничуть не больше твоего. Мозгов не имел ни один.

— А зря. Фредерику Юбочнику ты обязан жизнью, титулом и положением в Эвитане. Я-то — потомственный граф Эвитана, а вот ты — беглый мидантийский патрикий. Забыл?

— Фредерик собирался лишить сына права наследования, — процедил Мальзери. — Он даже успел новое завещание настрочить. Этого ты не знал, не так ли?

— Я видел новое завещание, — напомнил Ревинтер. — Читал своими глазами, а на зрение и память я пока не жалуюсь. Регентом становился Арно Ильдани. Но королем — все-таки Карл. А Ильдани никогда не пошел бы на свержение племянника.

— Ты видел предпоследнее завещание, — усмехнулся Мальзери. — Последнее разорвал в клочья взбешенный Гуго — когда понял, что власти лишат не только его самого, но и драгоценного племянничка. Забавно, да? Этот омерзительный, жирный бочонок кислого пойла любил слабоумного выродка, как родного сына. А братьев ненавидел. А еще смешнее, что он ведь был старшим братом Арно Ильдани. И имел больше прав на трон — даже сам. Но обиделся не за себя, а за тупого недоумка-племянничка.

— Надеюсь, ты это только что придумал. Про еще одно завещание.

— Нет. Я его видел лично. Там были и подпись, и печать. Змеев Фредерик был полностью в своем уме, когда решил, что его сын не будет править. Но я не стал мешать Гуго. Ни разорвать бумагу, ни прикончить написавшего ее секретаря. Слово принца Гуго против моего, а любить Арно Ильдани мне было не с чего. Как и ему — меня. Но тебя я извещать об этом не стал. Даже Ганн не знал… бедняга Гиойм. — Сожаления в голосе Мальзери — ни капли. Бывшего союзника ему не жаль. — Я никому не мог доверять. Одно дело: покушаться на Регента, и совсем другое — на законного короля. Все бы разом струсили.

Всё могло быть иначе. Абсолютно всё.

— Почему? — не удержался Ревинтер. — Принца Ильдани не любил и я, но и ты, и я сохранили бы посты. Арно Ильдани был благородным воякой. У него хватало ума ценить умных министров, добывающих ему средства на армию.

— Нет. Я бы не сохранил, — будто нехотя процедил Валериан Мальзери. — Ильдани узнал… должен был узнать. О том, что я сделал с моей дочерью Камиллой. Я был в своем праве, она опозорила семью, мое имя, но таким, как Ильдани, это не понять. У них башка забита рыцарским кодексом.

— Не сомневаюсь, Виктор Вальданэ бы понял и одобрил, — ухмыльнулся Бертольд.

— Даже не сомневайся. А на Жирного Гуго у Ильдани был зуб из-за этой распутной девки Кармэн. С трона он бы просто раздавил нас обоих. Меня и Гуго, конечно. Ты-то остался бы, где был. Вечно незаметный интриган Ревинтер. Правда, твой младший сын никогда не получил бы старшую Лиарскую девку, но легко обошелся бы и без нее.

— Что ж, — Ревинтер вдруг дико расхохотался. — Жаль, ты не знаешь, что мы тогда устроили — твоими молитвами!

Роджер знал не так уж много. А поделился и вовсе запросто не всем. Но одно Ревинтер уже знал: не стоит убивать законного короля-Сезаринга. Мало тебе не покажется.

Ирия Таррент никак не пострадала за смерть Эрика Ормхеймского, но тот был убийцей Гуго. Так что — узурпатором, а никаким не законным королем.

А кто прикончил Карла, вообще неважно. Туда им и дорога. И Карлу, и его убийце.

Да и узнал обо всём этом Ревинтер уже поздновато. Когда все эти Сезаринги уже отправились в Бездну Льда и Пламени.

— Знаю, — вдруг мрачно проронил Мальзери. — Не знаю, откуда это выкопал ты: раньше ты интересовался только цифрами, налогами и интригами. И еще вытаскиванием своих отпрысков из передряг. Твоих мозгов не досталось ни одному из них. К счастью.

Да. Они хотя бы не убивали законных королей.

И если от Карла готов был избавиться и лично Ревинтер, то для убийства Арно Ильдани при таком риске причин не было вовсе. Кроме подельников, готовых прикончить, но… стоило тогда просто рискнуть и отправиться к герцогу Ильдани. Стоило.

— Твоим твоей подлости — тоже. К счастью.

— Ты ничем не лучше меня.

— В политике — да. Но у меня хватало тех самых мозгов, чтобы понять, что с семьей и врагами обращаются по-разному.

— Это тебе не поможет. Мы все зацепили это змеево проклятие, Ревинтер. Мы убили законного короля Сезаринга. Ты, я, Гуго, Герингэ, Эрик и Ганн. И живых среди нас уже всего двое. И трое предыдущих сдохли очень паршиво. Гуго сделал это ради Карла — и Карла уже нельзя было сажать на