Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

— Горжусь, — сказал он.

Людмила улыбнулась — так, как улыбаются, когда получают подтверждение того, во что верили всегда. И вышла из кабинета.

Дверь закрылась.

Герцог постоял неподвижно, глядя на неё. Потом медленно подошёл к столу, открыл ящик и достал старую, потёртую фотографию. На ней была девочка лет десяти, с русыми волосами, заплетёнными в косичку, и счастливая улыбка. Она держала на руках младенца с белыми волосами и алыми глазами — маленькую Лану.

Он провёл пальцем по краю фотографии и тихо, почти про себя, сказал:

— Не так я тебя воспитывал, Люда… Не так.

«Химера» — карательное подразделение, функционировавшее под эгидой Avaritia. Организация была основана в 1941 году как экспериментальный проект. Первоначальный костяк «Химеры» формировался из кадровых военнослужащих армии Третьего рейха, впоследствии переведённых в структуру «Аненербе». Окончательная передача полномочий и вербовка участников состоялись уже непосредственно под взором Avaritia.

Ключевая цель проекта заключалась в разработке уникального метода казни, который вызывал бы всеобщий ужас и оказывал глубокое психологическое воздействие на сознание потенциальных преступников, тем самым выступая сдерживающим фактором для предотвращения преступлений.

Официально организация была расформирована в 1947 году, а её личный состав распределён по научно-исследовательским центрам Avaritia. Поле деятельности ограничивалось территориями нацистской Германии и фашистской Италии. Подробности об оперативных успехах или о возможных побочных направлениях работы отсутствуют. Единственным свидетельством эффективности служит пометка «проект успешен» в документах Avaritia. Однако первичные архивы, содержащие детальное описание реальной деятельности, не сохранились либо вовсе не велись.

Она была красивой. Очень красивой. Настолько, что мужчины теряли голову, а женщины завидовали молча. Она продавала свои снимки на площадке «OnlyFarce» — не потому что хотела славы, а потому что нужно было на что-то жить.

Один из подписчиков влюбился в неё. Платил, писал, обещал всё на свете. Она была вежлива, но отказала, когда он сделал предложение. Не потому что была жестокой — она просто не любила его. А он не вынес отказа.

Однажды он подошёл к ней на улице и плеснул в лицо кислотой.

Она выжила. Но лицо было уничтожено. Она пряталась под повязкой, перестала выходить из дома, боялась света и людей. Через несколько месяцев она покончила с собой.

Её душа не попала в ад. К тому моменту ад пал. Боги уничтожили его в последней битве. Врата закрылись, и мёртвые остались блуждать между мирами. Она стала одной из них.

Тогда её приметил Безумный Автор, Автор от Безумия. Он принимал всех отверженных — блудливых дочерей, изгоев, чьи души не подходили ни свету, ни тьме. Он дал им дом.

Никто не знает, что произошло дальше, но известно одно. Она стала восьмой старшей дочерью Автора.

Гина. Мать изгоев. Покровительница чудовищ.

Когда катаклизм расколол Планету, и старый мир рухнул под тяжестью собственных грехов, Гина оказалась среди тех, кто перешёл грань. Она не искала спасения — она искала смысл. И Безумный Автор, Автор от Безумия, дал ей его.

Она стала одной из тех, кто помог создать новый мир — Эль'Кор-Ши.

А когда план был готов, она забеременела.

Кто был отцом? Никто не знает. Даже Гина не говорила об этом. Возможно, это был один из слуг Автора. Возможно, сам Автор. Возможно, она просто захотела и создала их из себя. Но факт остаётся фактом: она родила двоих. Близнецов. Брата и сестру. Эрика и Эвелину.

Они были разными, как огонь и лёд. Эвелина получила от матери свет и тепло — тот самый первозданный огонь, который согревает и очищает. Она была избалованной, капризной, любила внимание и не терпела отказа. Но в ней не было зла — только юная, почти детская жажда жизни.

Эрик же унаследовал мрачное прошлое Гины. Её боль, её гнев, её тень. Он был серьёзным, замкнутым, и в его взгляде иногда мелькало что-то древнее и страшное. Но он любил сестру. Он всегда защищал её, даже когда она вела себя невыносимо.

Они жили дружно. Вместе играли в полях нового мира, вместе спорили с Автором, вместе познавали границы своей силы. Гина смотрела на них и чувствовала нечто, что считала давно потерянным.

Говорят, что чудовища и род Гинейлов пошли от Эрика. Его тень, его связь с отверженными и полулюдьми дала начало тем, кто умел говорить с существами, кто не боялся тьмы внутри себя. Гинейлы — наследники его мрака, его силы, его одиночества.

А первозданный огонь — от Эвелины. И Перваеры, которые несли этот огонь, были её детьми. Они были светлыми, гордыми, верными. Они помнили свою мать и чтили её.

Перваеры давно смешались после прибытия на другое полушарие. Их род угас, но не исчез. Они взяли себе новые фамилии, чтобы выжить. Волковы и Шакаловы стали их наследниками. И они поклялись защищать Гинейлов, потому что помнили — их общий предок когда-то был братом и сестрой. Эрик и Эвелина никогда не ссорились. И их дети не должны были враждовать.

От автора: не всё хорошо у меня в жизни. Точнее у близких. Извините, что прода задерживается. Я… приятного чтения, друзья! Хоть и мало читать.

Седжио де Вилфесс шёл по коридору. Каждый его шаг был твердым и уверенным, хотя… так он считал один. Обычно в это время профессор уже сидел в своём кабинете, изучая меню ближайших таверн или вспоминая, куда поставил ту самую бутылку, которую прятал от самого себя. Но сегодня ему не сиделось на месте. Ноги сами несли его по пустым коридорам академии, а мысли в пьяном дурмане плыли и искали что-то или кого-то.

«Где же запропастился Эрик. Ах… точно. Ты же…», — подумал он, рассматривая редких прохожих.

Пара первокурсников, слишком напуганных, чтобы даже посмотреть в его сторону. Толстый парень, который куда-то явно торопился, а затем… его взгляд упал на худого очкарика, который шёл с такой скоростью, с которой мчался когда-то в молодости сам Седжио.

«Моя копия. Хм… я же помню его имя. Как его там зовут? Сезар? Сиси? Нет. Салли? А… точно…».

— Эй, парень, Сигизмунд?

Зигги обернулся. Он уже почти дошёл до лестницы, когда услышал свой голос и замер. Перед ним стоял профессор с растрёпанными тёмными волосами, в помятом сюртуке и с лёгкой, едва заметной улыбкой, которая могла означать всё что