Тренировочный День 19 - Виталий Хонихоев

«Влево. Сейчас дам в левый угол. Усиль там защиту. Отправь блок. Попробуй».

Слова, сказанные Дусей мгновение назад, теперь пульсировали в висках. Это был не совет. Это был приговор. Кира, всегда гордившаяся своим умением читать игру на три хода вперёд, вдруг остро, до физической тошноты осознала: с ней просто играют. Как кот играет с полумертвой мышью, великодушно позволяя ей отползти на пару шагов, чтобы затем снова придавить тяжелой, когтистой лапой. И что бы она, Кира, сейчас ни придумала, кого бы ни бросила в левый угол на блок — эта гора льда и мышц всё равно проломит их защиту, потому что против стихии не существует тактики. Что ты можешь сделать против бури? Против бога? Она сглотнула, стиснула кулаки, чувствуя, как от бессилия у нее выступили слезы в уголках глаз.

— Кира? Ты… ты чего? — обеспокоенно взглянула ей в лицо Татьяна. — Кир, может на скамейке посидишь, а? Мы тут сами…

— Нет, ничего. — она поспешно утерла проступившие слезы, сделав вид, что ничего и не было. — Ничего, Тань, правда. Я…

Она сглотнула и повернулась к своим. У них было несколько мгновений, розыгрыш закончился, пока «помогайки» найдут мяч, вернут на площадку, пока с той стороны снова выйдут на подачу… у них есть несколько десятков секунд. И обычно в эти секунды она говорила, как противники будут играть, на что обратить внимание, куда кому встать и кого надо бы подстраховать, а кому — доверить свою зону ответственности. Словом, давала быстрые поправки к плану игры. Но сейчас…

— Блок слева. — командует она. — Оля, Надя — к сетке. Марина — наоборот, оттянись назад, закрой зону.

— Точно? — приподнимает бровь Ленка. — В прошлый раз…

— Это был прошлый раз! — отрезает она, чувствуя, как гнев вскипает в душе. — Исполнять!

— Знаешь что, Кира? — на ее плечо ложится тяжелая рука капитана, Татьяны Сафроновой. — Может, ты и правда посидишь, а? Вижу же, что утомилась… а одну партию можно и проиграть, ничего страшного. После перерыва…

— Нет. Никакой скамейки. Романова, Белова — блок слева, Марина — назад. Остальные — играем как прежде. Никаких соплей, — повышает она голос. — Я не сяду, слышишь, Тань? Я не сдамся так просто!

— Ладно. Ладно. Играем. — время еще не вышло, но круг уже распался, и все встают на свои места.

Свисток. Подача. Мяч перелетает сетку, и всё начинается заново, словно запущенный кем-то безжалостный часовой механизм. Раньше он всегда работал в ее пользу, так почему сейчас… Приём! Доводка, и вот уже эта Девятка бежит, отталкивается от покрытия площадки и взмывает вверх, заслоняя собой весь мир, увеличиваясь в размере для того, чтобы обрушиться сверху, раздавить, размозжить…

Кира видит, как прыгают на блок Романова и Белова, прыгают, вытягивая вверх руки в обреченной заранее попытке остановить стихию. Но разве можно остановить молнию руками? Снежная Королева не замечает их жалкую попытку. Она бьёт поверх, мяч взлетает чуть вверх, перелетая блок, и словно по волшебству уходит в левый угол, преодолев выставленную защиту так легко, словно это была не стена из четырёх напряжённых рук, а сухая осенняя листва.

И в этот миг, не успев даже испугаться, Кира бросается наперерез. Она сама не знает, почему шагнула именно сюда, в эту мёртвую зону, заслонив собой Марину, почему подставила сомкнутые предплечья под летящий со скоростью пушечного ядра бело-синий снаряд. Это был уже не расчёт её умных, безупречных схем, это было чистое, отчаянное повиновение чужой воле — раз божество сказало «влево», значит, она встанет слева и примет свою судьбу.

Удар был такой силы, что Кире показалось, будто ей на руки сбросили наковальню. Ослепительная вспышка боли обожгла предплечья, отдалась в плечах. Киру швырнуло назад, как от взрыва, паркет больно ударил под лопатки, вышибая остатки дыхания, а перед глазами поплыли цветные пятна от ослепительных софитов. Но сквозь эту боль, сквозь нарастающий звон в ушах она увидела — ясно, отчётливо, в неправдоподобно замедлившемся времени, — как мяч, срикошетив от её налившихся свинцом рук, не улетает в аут, а послушно взмывает вверх.

— Играем! — истошно завопила где-то над ухом Сафронова, и кто-то из своих уже бросился под этот зависший под потолком мяч, но Кира ничего этого не слышала и не видела.

Лёжа на лопатках и жадно хватая ртом воздух, она смотрела в потолок, и её затапливала совершенно невероятная, дикая, ни с чем не сравнимая радость. Это был восторг человека, шагнувшего под надвигающийся поезд и сумевшего остановить его голыми руками. Почти религиозное просветление, выжегшее все её прежние страхи, всю её заносчивую гордыню и всю её спесь. Она, привыкшая дирижировать чужими атаками из безопасной зоны, всегда избегавшая черновой, костоломной работы в защите, вдруг поняла, чего лишала себя всё это время. Она взяла этот мяч. Она, Кира Ворошилова, прикоснулась к абсолютному могуществу — и выжила. Эйфория колотилась в груди, распирала рёбра, заставляя губы сами собой растягиваться в безумной, счастливой, совершенно неподобающей Белому Ферзю улыбке.

Не обращая внимания на гудящие от боли руки, Кира перекатилась, оперлась о пол и, тяжело дыша, подняла сияющий взгляд к сетке.

Евдокия стояла по ту сторону, всё такая же прямая, недосягаемая и невозмутимая, и смотрела на неё сверху вниз. В её ледяных глазах не было ни досады, ни удивления — только холодный, пристальный, изучающий взгляд хищника, который вдруг обнаружил что-то интересное перед собой.

И вдруг Снежная Королева чуть заметно кивнула. Уголок её губ дрогнул, обозначая то ли усмешку, то ли снисходительное одобрение, и до Киры, прорезаясь сквозь шум неистово ревущих трибун, долетел её спокойный, ровный голос:

— Молодец. А теперь я начну играть всерьёз.

Глава 14

Нина Волкова, второй тренер

Команды «Стальные Птицы» г. Колокамск

Она узнала этот удар раньше, чем мяч коснулся покрытия площадки. Само движение руки ещё можно было счесть случайным сходством, — мало ли по стране тех, кто умеет вот так выбросить руку вперёд, мало ли у кого природный талант к скорости; многие умеют посылать её хлыстом: плечо, локоть, предплечье и в самом конце — кисть, так что со стороны кажется, будто костей в руке нет и вовсе. Мало ли спортсменок, способных в последнее мгновение довернуть кисть наружу, увести мяч в сторону, страна