Последний танец - Ольга Ружникова

И кажется или нет горький смех рядом, чужой силуэт с такими же клинками? Дева-Смерть, ты тоже здесь? Пришла за Элгэ?

Не самый паршивый вариант из возможных. И не самый неприятный проводник за Грань. Элгэ в любом случае вряд ли заслужила бы место в Светлом Ирии. Свои грехи ей прекрасно известны.

Кардинал Александр и так вырвал для спасенной девчонки у судьбы довольно времени. Кто виноват, что Элгэ распорядилась им настолько бездарно? Или просто — так?

Ничего, Виктор. У Эвитана есть еще Анри Тенмар, и он не бросит на произвол очередного безумца свою страну.

А если Анри вдруг пощадит с чего-то жизнь Виктора — ради бедной Кармэн, у Элгэ есть еще и брат, а не только сестра. Диего не оставит дышать воздухом ее убийцу. И у него не будет причин для пощады. Илладэн не прощает смерть своей крови.

А еще есть еще и Октавиан Мальзери. И он смерть Элгэ тоже без мести не оставит.

А по ту сторону встретят отец и мама, Кармэн… и Алексис. Пусть не как возлюбленный, а наставник, друг, приемный старший брат…

В жизни Элгэ так и не случилось настоящей любви, но такой дар вообще получают немногие. И без него выпало немало хорошего.

Прости, Тиан. Ты когда-то просил спасти девушку по имени Инес и вашего ребенка. Элгэ так и не сумела их найти…

Отчетливый слепок в памяти — серебристый единорог. И будто витая сияющая нить — влево. В светлую точку туда, где прежде на стене был его рог. И там же, в глубине памяти — лицо и голос незнакомца с посохом, что вынес когда-то Элгэ Илладэн из темных змеиных пещер. Еще одного ее спасителя.

А другая, темная и танцующая тень — рядом, переливы вечного смеха — в висках:

— Я с тобой, моя подруга. Моя сестра. Моя дочь. Я с тобой до конца, носящая имя богини Мудрости и Памяти. Танцуй, темная ичедари. Мы отправим за Грань их всех. А потом… я расскажу тебе, что делать дальше, мое самое дорогое Темное дитя.

Глава двадцатая.

Уже не Эвитан, Словеон.

Он едва успел. Появись незваная гостья чуть раньше — и Рунос мог бы не удержать нить. Слишком далеко.

Даже помочь двум благородным душам отправиться из Мэнда в Светлый Ирий было тогда легче. Хоть и ненамного.

Но слишком мало случилось того, что способно связать Илгэ Илладэн и Алессандро Мэндского. И не намного больше — ее же и Жреца Белой Матери Руноса. С первым была лишь разорванная детская помолвка и тайная безответная любовь с его стороны. А со вторым — сумрачные пещеры змеежреецов, Тьма и путь к Свету. Но когда Элгэ сражалась, он лишь слышал ее голос. Когда нес отважную илладийку на руках, она уже была в беспамятстве. А потом рядом уже были все остальные.

Но тогда, у порога подземных пещер, Рунос сумел услышать мысли Элгэ и передать ей свои. И один Творец (или Белая Мать) знает, как Белый Жрец смог повторить это сейчас — за тысячу миль. И уж тем более — как смог ощутить, что Элгэ Илладэн — снова в смертельной опасности?

Но сейчас смерть отступила. Видимо, чтобы явиться к гости уже лично к нему. Только на сей раз — в живом виде. В виде Темной Танцующей Девы-ичедари.

Ну да, ей-то что эта тысяча миль и осенние ливни за окном? Это в Мэнде еще наверняка тепло, а в Словеоне уже почти не осталось целой листвы на деревьях. А в лесах — осенних ягод.

В этом году снег может тоже запоздать.

А тех, кто решит сражаться на Севере, ждет зимняя война.

— Здравствуй, Рунос, Служитель Белой Матери. Ты вмешался снова.

— Как и ты. А ведь я даже не божество. Мне тем более — можно. Здравствуй, Танцующая, — устало вздохнул он. — Значит, ты тоже — не легенда?

— Нет, — грустно усмехнулась она. — Или да. Теперь — легенда. В легенду тебя превращают другие.

— Уже давно никого не превращали, — подавил новый вздох Рунос. — С тех пор, как ты попыталась спасти подзвездный мир и спасла его от прежнего пути. Безумцы стали еще безумнее, а Свет померк во Тьме.

— Я была слишком юной и слишком жаждала мести. Откуда в такой душе было взяться Свету? Моя душа сгорела. Я заплутала во Тьме и вместо Света отныне могла нести лишь ее. Это не оправдание, Рунос. Это моя история.

— Он тебя простит, — пристально взглянул ей в глаза Служитель Белой Матери. — Да, ему удалось воскреснуть. Он простил тебя. Его душа не погрузилась во Тьму. Несмотря на всё, то творили его братья. Несмотря на то, что сделала ты. И, может, это еще и спасет подзвездный мир. И всех нас, Дева-Смерть.

— Где ты видел его в последний раз?

Вряд ли это хорошо для подзвездного мира, что Танцующая задержалась здесь так надолго. Она уже способна гулять по всему подлунному миру, куда ей вздумается. Но для него уже вообще мало что хорошо.

— Я тоже думаю, вам пора встретиться снова, — посоветовал нынешний Жрец Белой Матери ее же бывшей Жрице, давно впавшей во Тьму.

Так или иначе, но когда-то Танцующая была Светом. И способна светить и сейчас, просто ее Свет отныне — отраженный.

Как лунный — отражение солнца. Древние знали, что сама луна — слишком холодна, чтобы что-то излучать.

Но угрожающие подзвездному миру двое из трех древних Братьев вообще никогда не были никаким Светом. И не станут.

Как и древний символ мудрости — змея, что в мертвом и перерожденном образе уже несет лишь тлен и гниль.

— Попробуй позвать его прежним именем, Дева-Смерть. Он тебя услышит. А отзовется или нет — зависит уже от тебя.

— Ты помог мне снова обрести искру Света. — Ощущение, что у нее даже глаза на миг засияли во тьме. — Теперь я — у тебя в долгу.

— Тогда верни долг не мне. Ее зовут Элгэ Илладэн.

— Она никогда не была твоей, Служитель Белой Матери. И не будет.

— У нее есть муж, есть любовник. И я во многом ее себе просто придумал, — честно признал Рунос. — Ты можешь ее спасти, Дева-Смерть?

— До чего же дошел этот мир, если о спасении просят Смерть? —