Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

Слуги, попадавшиеся мне на пути, замирали, как вкопанные. Стоило им заметить меня, как они тут же опускали глаза, кланялись, прижимались к стенам, освобождая дорогу. Кто-то даже не дышал, пока я проходил мимо. Я привык к этому, но всё равно каждый раз чувствовал себя неуютно.

Я остановился у небольшого окна, за которым кружил снег, и достал коммуникатор.

Нашёл контакт Оливии. Нажал вызов.

— Господин? — голос её был тихим, чуть встревоженным. — Что-то случилось?

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал я. — Я уже на этаже слуг. Где твоя комната?

Она помедлила секунду.

— Третья дверь слева, господин. Я открою.

Я убрал коммуникатор и двинулся дальше, считая двери. Третья слева. Я подошёл и постучал.

Дверь приоткрылась почти сразу. В щели показалось лицо Оливии — бледное, с тёмными кругами под глазами, и выражением, которое я не мог прочитать. Она выглядела виноватой. Как будто я застал её за чем-то, чего она не должна была делать.

— Господин, — прошептала она, отступая в глубь комнаты и распахивая дверь. — Проходите.

Я шагнул внутрь.

Комната была маленькой — кровать, стол, шкаф, на подоконнике несколько засохших цветов в горшках. Чисто, но бедно. Пахло старым деревом и сушёными травами. На столе лежала раскрытая книга и свеча, почти догоревшая.

Я обернулся. Оливия стояла у двери, опустив глаза.

— Ты знаешь, зачем я пришёл? — спросил я, глядя на неё в упор.

— Догадываюсь, — ответила она тихо, но твёрдо. — И я… я готова всё рассказать. Если Вы готовы слушать, господин.

Я сел на край её кровати. Она была жёсткой, покрытой тонким одеялом. Я положил руки на колени, ожидая.

Оливия стояла напротив, опустив голову. Она теребила край своей простой серой юбки, и я видел, как дрожат её пальцы.

— Ну, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Так кто ты?

Она подняла на меня глаза. В них была такая смесь страха и решимости, что я почти пожалел, что начал этот разговор. Но я ждал от неё ответов.

— Я — блудливая дочь, — сказала она, и голос её дрогнул. — Но нет! — она замахала руками, будто пытаясь стереть свои же слова. — Я ничего такого никогда не делала! Просто нас так называют. Блудливыми. Не потому, что мы грешны, а потому что наши души блуждают между мирами, дабы стать страницей в великой книге.

Я молчал, давая ей говорить.

— Когда мы встретились впервые, я не обладала магией, — продолжила она, и голос её стал тише. — Я была просто служанкой. Но потом… что-то произошло. Высшие силы решили, что я нужна Вам. Они наделили меня магией и прозрением.

Я нахмурился.

— Какие высшие силы?

Оливия подняла глаза к потолку, словно искала кого-то там.

— Великий Демиург, — сказала она. — Его называют Автором. Или Папой. Он создал наш мир, господин. И у него есть на всё план.

— Это как-то связано с тёмным культом? — спросил я, стараясь не показывать, как меня это задевает.

Она покачала головой.

— Не совсем. Культ — это маленькое ответвление от истинной силы. Их цель… другая. Они ищут власть. А мы — служим замыслу.

— Меня мало сейчас это интересует, — перебил я. — Я хочу знать только одно: что произошло в конце января? На чьей ты стороне? И твой бог?

Оливия посмотрела мне прямо в глаза.

— Я на Вашей стороне, господин. — Её голос стал твёрже. — И в планах божества Вы должны сыграть важную роль. Он не навредит Вам. Ни Вам, ни Вашим близким. Я клянусь.

— Понятно, — сказал я коротко.

— В конце января, господин. — Она говорила осторожно, будто проверяла, не опасно ли продолжать. — Вы застали меня в библиотеке. Я думала, что одна, и использовала магию, чтобы найти одну книгу. Вы вошли и всё видели. Вы потребовали правды. И я рассказала Вам всё.

— Я… не помню этого, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ничего. Я вообще не помню почти ничего из того времени. Только обрывки.

— Я знаю, господин, — тихо ответила Оливия. — Вы сказали мне тогда, что видите во мне ценного союзника. Что я могу быть полезна не только как служанка. Вы предложили мне стать Вашим личным магом и советником. Я согласилась.

Я смотрел на неё, пытаясь найти в её голосе ложь. Но она говорила так, будто повторяла то, что уже однажды сказала мне.

— И я не жалею об этом решении, — сказал я медленно, глядя ей в глаза. — Даже если не помню, как его принимал.

Оливия выдохнула — долго, шумно. На её глазах блеснули слёзы облегчения.

— Спасибо, господин. Я не подведу Вас.

— Знаю, — ответил я. — Иначе бы не пришёл.

Я встал, и она сделала шаг назад, освобождая путь к двери.

— Отдыхай, — сказал я. — Завтра будет новый день.

Я уже взялся за ручку двери, когда остановился. Что-то не давало мне уйти.

Я развернулся и показал шкатулку, которую держал всё это время, а затем открыл крышку.

— Оливия, — сказал я, не поднимая глаз, — ты знаешь что-нибудь об этом?

Она подошла ближе, остановилась рядом, заглядывая в шкатулку. Её лицо было серьёзным.

— Я слышала, что Вы с Марией приняли решение сделать своим гербом ледяную виверну, — сказала она осторожно. — Из-за подарка, который Вы получили от своей родной матери. Мне известно только это. Что именно внутри… какая сила заключена в этом яйце… я не знаю, господин. Простите.

Я закрыл шкатулку.

— Понял, — сказал я коротко. — Спасибо, что была честна.

Оливия кивнула, опустив глаза.

— Сладких снов, Оливия.

— Сладких снов, господин, — ответила она тихо.

7 февраля. Выбор барона.

Лана ходила по комнате, и каждый её шаг был полон раздражения. Она то подходила к окну, то возвращалась к кровати, то снова начинала мерить шагами комнату. Её белые волосы, распущенные по плечам, развевались при каждом резком движении.

— Я не выдержу этого, — сказала она, останавливаясь у камина и глядя на огонь. — Эта поездка — просто пытка. Я здесь, среди этих… аристократов, которые только и делают, что строят из себя важных особ, а мне хочется быть рядом с Робертом.

Она провела рукой по лицу и вздохнула.

— Мне мерзко здесь. Я хочу поскорее к нему. Ты не представляешь, как я устала от этих взглядов, от этих разговоров… от всего этого спектакля.

Малина сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на сестру с лёгкой улыбкой. Она казалась спокойной, почти ленивой, но в её алых глазах светился тот самый опасный огонёк…

— Скучаешь по своему принцу? — спросила Малина, и в голосе её послышалась насмешка. — Ну, если тебе так скучно, могу убить кого-нибудь