Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
В зале стало совсем тихо. Даже дыхание, казалось, покинуло помещение.
— Я знаю, что среди вас есть те, кто готов пойти на подлость, — продолжил Каин, и его голос стал твёрже, почти угрожающим. — Покушения, интриги, заговоры. Я предупреждаю вас сейчас: если вскроется, что кто-то попытался устранить конкурента нечестным путём — этот человек будет наказан. Жестоко. Публично. И войдет в истории, как подлый трус. Рыцари Ночи будут следить за порядком. Не провоцируйте их. Им не нужны причины, чтобы действовать.
Он помолчал, давая словам осесть.
— Те, кто ещё не зарегистрировался, должны сделать это до конца дня. Остальные — могут есть, пить, отдыхать в стенах этого дома и общаться друг с другом. Используйте это время с умом. Завтра — первый тур. Выбирайте своих союзников, а не врагов.
Он кивнул — коротко, по-военному.
— Благодарю за внимание.
Каин развернулся и ушёл в глубину балкона. Лана и Малина последовали за ним, но перед тем как скрыться, они обе посмотрели на толпу. С одинаковым выражением. Как на скот. Как на тех, кто ниже их по праву рождения. Их взгляды были холодными, пустыми, и в этой пустоте читался такой трепет, что некоторые из аристократов опустили глаза, не выдержав даже этого короткого контакта.
Когда они ушли, зал взорвался гулом.
Шёпот, обсуждения, споры. Кто-то с облегчением выдохнул, кто-то побледнел, а кто-то уже начал искать взглядом союзников. Но это был не хаос — это была энергия, направленная в нужное русло. Герцог Каин Блад умел говорить так, что его слушали. И слушали внимательно.
Эрик, стоявший у колонны, проводил взглядом удаляющиеся фигуры Бладов. Он заметил, как Лана, проходя мимо Малины, чуть коснулась её руки — жест, который остался незамеченным для остальных. Он всё видел. Он привык замечать детали.
Персонаж-читатель № 5. Амикус.
Комната была небольшой, но тёплой. Камин весело потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены. У стола сидели трое — Амикус и двое его людей. Один из них, сухощавый с короткой стрижкой, молча протирал арбалет. Второй, коренастый, с мясистым лицом и шрамом на скуле, изучал карту Вельмархта, разложенную на столе.
Амикус сидел, откинувшись на спинку деревянного стула, сложив руки на животе. Его карие глаза были полуприкрыты, но в них читалась привычная, спокойная оценка обстановки.
— Новый принц, — сказал он сухо, не повышая голоса, — знатный затейник. Сократил армии. Раньше я мог взять заказ, постоять пару месяцев у границы, и никто не лез. А теперь… — он развёл руками, — либо сиди без работы, либо иди в бароны.
— Господин, — осторожно сказал сухощавый, отрываясь от арбалета, — говорят, он всего лишь исполняет договор с ОГД. Может, и не его вина.
— Договор, — Амикус усмехнулся, коротко, без веселья. — Договоры пишут те, кто у власти. И если он его подписал — значит, он за него отвечает. Его вина.
— Но он же победил Алую Розу, — вставил коренастый, не поднимая глаз от карты. — Газеты пишут, он герой.
— Газеты пишут то, за что платят, — отрезал Амикус. Он потянулся, хрустнул шеей и посмотрел на камин. — Я не спорю, парень, видимо, боец хороший. Но его реформы мне стоили трёх контрактов за последний месяц. Так что он мне должен… ну, хотя бы нормальный ужин.
Он помолчал, и в глазах его мелькнула лёгкая искра.
— Хотя, надо отдать должное Бладам. Герцог, видимо, знает толк в гостеприимстве. Кормят отлично. И эти стены… крыша… тепло. Я бы тут и жил, если бы дали.
Он перевёл взгляд на товарищей и добавил, чуть понизив голос:
— И дочка у герцога — Лана. Красивая, сочная, как… ну, сами знаете. И, говорят, она очень требовательная. Нужен достойный мужчина. — Он хмыкнул и похлопал себя по животу, — типа меня.
Коренастый поднял глаза от карты и тяжело вздохнул.
— Господин, Вы бы поосторожнее. Здесь стены имеют уши. Блады — они такие. Слуги, стражники, даже стены. За такие слова могут и в подвал отправить. А там не кормят.
Амикус ухмыльнулся — коротко, одними уголками губ.
— Я знаю, что говорю. Я не прилюдно. И не при свидетелях, которые могут побежать доносить. — Он кивнул на своих людей. — Вы — мои. Я за вас ручаюсь. А стены… — он повернул голову и посмотрел на каменную кладку, — стены не умеют говорить. Да и за всеми участниками не углядишь.
Он помолчал, потом снова повернулся к столу.
— Дэн, — сказал он сухощавому, — разузнай, когда подают ужин. У меня уже желудок начинает думать, что я его обманываю на счёт гостеприимства Бладов.
Сухощавый кивнул, отложил арбалет и бесшумно вышел из комнаты. Амикус снова откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
— Вот так, — сказал он уже почти про себя, — поживём — увидим. Может, баронство и впрямь неплохая затея. А если нет… — он не закончил, просто уснул, тихо, как человек, привыкший засыпать быстро, когда есть возможность.
Коренастый снова склонился над картой. В комнате стало тихо.
8 февраля.
Я проснулся рано, когда за окном ещё только серело. В комнате было тихо — Зигги спал у Тани. Я встал, прошёл к столу, взял перо и лист бумаги.
Письмо отцу Громира я обдумывал ещё вчера. Слова ложились ровно, без лишних эмоций — сухо, официально, но с той ноткой, которая не оставляла сомнений: я не прошу. Я требую.
«Уважаемый барон Вересков. Настоящим письмом уведомляю Вас о своей воле как наследного принца Империи Аласта. Ваш сын, Громир Вересков, является моим другом и союзником. Я настаиваю на его освобождении из-под домашнего ареста и возвращении в Академию Маркатис. В случае отказа я буду вынужден принять меры, соответствующие моему статусу. Роберт Арканакс.»
Я перечитал, сложил, запечатал сургучом с гербом, который мне дала Мария, и передал гонцу, который ждал у ворот. Тот кивнул и ускакал на север.
Я выдохнул. Сделано.
Остаток дня я провёл с Катей и Марией.
Мы решили уехать в город — тот самый, что находился в часе езды от академии. Маленький, уютный, с узкими улочками и старыми фахверковыми домами. Снег скрипел под ногами, из труб валил дым, а в воздухе пахло свежей выпечкой и хвоей.
Мы зашли в