Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин
Белозёров прошёл к телу и позвал Лужина:
— Пётр Степанович, помогите придержать тело. Хочу осмотреть рану, — попросил Василий.
Аккуратно наклонив тело вперёд, Белозёров стал осматривать спину Боброва, которая была вся в крови.
— Удар нанесён сзади, ровно под левую лопатку, между рёбер, — сообщил Василий Игнатьевич. — Почерк абсолютно идентичен убийствам купца Гусятникова и инженера Поленова. Хладнокровно, мгновенно и без лишнего шума. Нападавший — однозначно опытный наёмный убийца, привыкший действовать наверняка.
— Однако Бобров успел понять, что за ним пришли, — вмешался Воронов, показывая на перевёрнутый стул и опрокинутую на пол чернильницу. — Посмотрите на пол. Чернила ещё не совсем высохли. На ручке стола и на правом рукаве нотариуса видны остатки чернил. Бобров пытался защищаться, схватил с края стола бронзовую чернильницу и бросил её в нападавшего.
— Вы совершенно правы, Иван Макарович. Убийца прикончил Боброва, когда тот повернулся к нему спиной, в надежде сбежать. Потом он подхватил тело и усадил его в кресло. Именно поэтому оно всё в крови, а рана — на спине. И ещё это подтверждает наши самые худшие опасения, Иван Макарович, — произнёс Белозёров. — Заказчик понял, что мы вплотную приблизились к раскрытию его схемы. После того как «Грек» провалил вскрытие сейфа у Державина, а мы пришли к Боброву с поддельным векселем, хозяин этой комбинации начал стремительно подчищать концы. Он зачищает всех свидетелей, кто хоть как-то связан с подделкой векселя и оформлением документов на северные земли Гусятникова.
— А это значит, — подытожил Рябинин, — что следующим в этом списке ликвидации может стать любой, кто знает имя заказчика или видел лицо посредника Воропанова. Нам нужно торопиться, пока они не убрали последнего человека, способного дать показания.
Пока Белозёров и Лужин заканчивали осмотр кабинета, в дверях снова появился околоточный надзиратель. На этот раз он ввёл в комнату смущённого и перепуганного мужика в промасленном фартуке и со скомканной шапкой в руках.
— Ваше высокоблагородие, — обратился он к Рябинину. — Я по поручению Аркадия Ильича опросил дворников и торговцев из соседних лавок. Вот этот человек, Терентьев, из сапожной мастерской, кое-что видел перед самым убийством.
— Говори, любезный, — мягко произнёс Рябинин, подходя к свидетелю. — Что именно ты заметил около дома нотариуса?
Сапожник Терентьев переминался с ноги на ногу, вытер потный лоб рукавом и заговорил дрожащим голосом:
— Да я, ваше высокоблагородие, пошёл на задний двор кожи забирать. Смотрю, у чёрного хода конторы господина Боброва пролётка стоит. Тёмная такая, без фонарей, лошадь гнедая, сытая. Я ещё удивился: господа всегда к парадному крыльцу подъезжают, а тут у подворотни прячутся. Из пролётки никто не выходил, только извозчик на козлах сидел, воротник поднял и шляпу на самый нос надвинул.
— Лицо его разглядел? — спросил Воронов, подойдя к Рябинину и свидетелю.
— Разглядел, ваше высокоблагородие, у него лошадь дёрнулась! — начал отвечать сапожник. — Он голову и задрал, а я как раз на него смотрел. Мужик с густой бородой. А главное, левого уха у него почти нет — собака что ли откусила, или в драке ножом, может, отрезали! И ещё на правой руке на пальце перстень большой.
При этих словах околоточный надзиратель хлопнул себя ладонью по бедру:
— Так я же его знаю! Это Васька «Одноухий»! Извозчик и личный порученец «Седого»!
— Какого ещё «Седого»? — судебный следователь посмотрел на околоточного надзирателя.
— Воровской главарь наш местный, Аристарх Платонович, — пояснил околоточный. — На Сухаревке держит несколько притонов и постоялых дворов. Под его началом вся наёмная шваль ходит: налётчики, скупщики краденого и мокрушники. Васька «Одноухий» у него постоянно на подхвате — то краденое перевозит, то бандитов на дела доставляет. Если «Одноухий» здесь на пролётке дежурил, значит, убийство Боброва — работа людей «Седого»!
— Отличная цепочка выстраивается, — произнёс Воронов. — «Грек» говорил, что на Сухаревке его сводили с заказчиком. А теперь и пролётка с человеком «Седого» светится прямо у дома убитого нотариуса!
— «Седой» — это не просто мелкий бандит, — задумчиво проговорил подошедший Белозёров. — Выходит, что он выступает основным вербовщиком и организует всю грязную работу для господина Воропанова и его хозяина. Через «Седого» нанимали «Грека» для вскрытия сейфа, и наёмник, который всех убирает, тоже, получается, человек «Седого», либо он его нанял для ликвидации Гусятникова, Поленова и Боброва. Нам нужно немедленно брать «Седого», пока он не залёг на дно.
Поздним вечером, когда осмотр места убийства Боброва и допрос свидетелей были окончены, а тело нотариуса отправлено в прозекторскую, они вернулись в сыскное отделение.
В кабинете Воронова снова собрались все участники расследования. Тихон Мохов и Фёдор Емельянович внимательно выслушали рассказ Белозёрова о нахождении пролётки Васьки «Одноухого» у дома убитого.
— «Седой» — фигура в уголовном мире Москвы очень известная и крайне опасная, — рассказывал Иван Макарович, прохаживаясь вдоль стола. — Настоящее его имя — Тимофей Прохорович Седов. Бывший каторжник, промышляет на Сухаревке уже больше десяти лет. Своими руками мокруху давно не делает, да и вообще в уголовных делах не светится. Держит под собой банду воров, скупщиков и наёмных убийц. Если кому-то из чиновников или богатых господ требуется выполнить особую «услугу» — идут именно к «Седому». Хотя он даже заказы принимает через своих доверенных лиц. То есть все про него знают, но предъявить ему нечего, чтобы снова посадить.
— Это полностью объясняет поведение «Грека», — заметил Василий, слегка поморщившись. В груди снова появилась тупая боль. — Медвежатник до смерти боится не столько какого-то неизвестного заказчика, сколько «Седого», который живёт с ним в одном городе и может достать его в любой камере через своих людей.
— Брать ночью «Седого» бесполезно. Уйдёт. Да и городовых надо очень много, — произнёс Румянцев.
— Ты прав, Фёдор Емельянович, — согласился с ним Воронов и посмотрел на Рябинина. — Нам необходима внезапная и масштабная облава, Аристарх Платонович. Если «Седой» узнает, что нам известно о пролётке «Одноухого», он мгновенно заляжет на дно в трущобах Хитровки или сбежит по фальшивым документам в другой город.
— Надо облаву на него с самого утра делать, когда вся его банда после гулянок спать ложится, — подметил Мохов.