41 - ый год. Часть 3 - Виталий Егоренков

Глава 11

3 октября 1941 г. 11.00

Часть товарищей, да и представитель Москвы капитан госбезопасности Ветрук, настойчиво предлагали образовать большой сборный отряд и бодро весело пройтись по немецкому тылу в Прибалтике как Буденный в гражданскую войну. Только вот они не учитывали одного важного момента: почти вся захваченная у фрицев или сохраненная окруженцами техника к настоящему времени была утрачена, скорость наших диверсантов очень сильно упала.

Большой партизанский отряд становился слишком заметной и слишком медленной целью. До Прибалтики мы добраться еще сумели бы, а там получили бы разгром, не успев даже увидеть те железнодорожные пути, которые требовалось подорвать.

Поэтому я настоял на двух десятках небольших отрядах в двадцать-тридцать, не больше, бойцов. В каждом идёт сапер и снайпер ( ну или товарищи, которые прошли краткий инструктаж на эти специальности), каждому даётся карта и несколько целей на выбор.

Большинство из этих диверсантов, как это ни горько осознавать, погибнет еще на пути к цели, обратно на партизанские базы вернутся лишь единицы, но несколько относительно комфортных дней нашим войскам под Ленинградом своими диверсиями они смогут обеспечить, а значит, глядишь, блокада начнётся на неделю-другую позже, и дополнительно десятки тысяч иждивенцев вывезут вглубь страны, где у них будет больше шансов выжить чем в голодающем городе.

От нашего отряда пошла группа Вахромеева вместе со мной и Васей Алексеевым. Остальных я оставил на хозяйстве. Прибытько командовать, Пылаева как нашу связь с Большой землёй.

Выдвинулись мы поздно вечером на трех пароконных повозках, единственный уцелевший в боях с егерями транспорт нашего отряда. Несколько грузовиков пришлось сжечь чтобы не достались обратно бывшим хозяевам. С собой мы взяли, на всякий случай, аусвайсы, которые передал нам товарищ Жан. При серьезной проверке это, конечно, филькина грамота, но для не сильно внимательного патруля возможно сгодится.

Мы нагрузили телеги продуктами из стратегического запаса, под них спрятали оружие и взрывчатку и поздно вечером выехали в путь.

Мы надеялись проскочить егерские патрули, но не повезло…немцам, остановившим нас под утро уже довольно далеко от нашего леса. Пять тыловых немецких крыс решили немного поживиться за счёт беззащитных крестьян на подвластной рейху территории.

— Halt. — крикнул нам пузатый ефрейтор грозя нам винтовкой маузер. — досмотр.

Фрицы полезли к телегам в поисках запрещённых предметов или продуктов.

По команде Вахромеева их убили без единого выстрела, зарезали кинжалами как свиней. Одного, этого самого ефрейтора, взяли в плен для душевного разговора.

Тот, глядя на приставленный к виску ствол, сразу же стал рассказывать всё что знает. К нашему сожалению, знал он немного. В задачу их небольшого отряда входила проверка местных на перевозку запрещённых грузов и поиск разведчиков партизан. Однако, они слишком увлеклись тем, что трясли проезжавших мимо крестьян на продукты и потеряли всякую осторожность рядом с партизанским краем.

За что и поплатились. Лезть к такой большой группе потенциально опасных людей столь малыми силами им, разумеется, не стоило.

Ефрейтор умолял оставить ему жизнь, говоря что он тайный коммунист, что его заставили и что он ненавидит Гитлера:

— Гитлер капут.

— Гитлер капут. — согласился Вахромеев и ударил ефрейтора ножом в горло. — Всем вам капут, фашистские твари. — добавил он спокойно. — Земли вам нашей захотелось, всех ею накормим досыта.

Мы забрали в качестве трофеев их оружие и вещмешки, форму и сапоги, а самих фрицев похоронили в овраге неподалёку от дороги, забросав их тела валежником.

Затем двинулись дальше в путь стараясь передвигаться в темное время суток, а днем находили лесочки или перелески, в которых отсыпались и отдыхали за время ночных рывков. Впереди нас обычно шёл Вася якут, который своим зорким взглядом заранее предупреждал об опасности, и пару раз Голос предлагал воспользоваться правом на ответ, и отводил от нас беды, которые не мог разглядеть даже наш якутский соколиный глаз.

На четвертые сутки мы добрались до цели нашего рейда, железной дороги, по которой фрицы осуществляли подвоз припасов и подкреплений для группы армий Север под Лугу.

Саперы заложили заряд, и мы стали ждать вражеский состав, обустраивали свои позиции, отдыхали, наслаждаясь возможностью какое-то время никуда не двигаться, приканчивали запасы выделенные нам прижимистым Поликарпенко.

Я пил дрянной трофейный кофе и вспоминал как расставался с молодой женой.

Она вела себя удивительно достойно для своего возраста. Не закатывала истерику, не пыталась уговорить отправить в рейд кого-то вместо себя, тем более что и Прибытько и комиссар Пылаев рвались в бой.

Олеся устроила мне ночь любви, полную нежности и страсти, насколько это было возможно в суровом партизанском быте, и попросила возвращаться живым и здоровым. Это или мне так повезло, или женщины в СССР действительно были получше россиянок в части морально-этических норм. Всё-таки красивые ноготочки не самое главное в женщине.

Спустя пару часов вдали показался очень длинный состав. Старенький паровоз сильно пыхтел с трудом эту длинную громадину. Скорость была небольшая, поэтому подорвавшись на заложенном заряде, состав в основном остался на рельсах, только сам паровоз съехал вниз. В составе судя по вагонам перевозили солдат и боеприпасы.

Наш пулемётчик дал длинную очередь по вагонам, перевозящим живую силу противника. Это по белорусским дорогам ездили исключительно вагоны, имевшие дополнительную противопулевую защиту, а здесь в Прибалтике немцы мышей не ловили, и получили наш пламенный привет.

Правда немцы образца 41ого года это почти сверхлюди, подобным образом пулемётчик косил их меньше минуты, затем стали раздаваться злые команды на немецком, и фрицы быстро организовали оборону за вагонами, установили пулемёты, миномёты, и на наши позиции пролился свинцовый ливень.

— Вахромеев, — скомандовал я, увидев что наш пулемётчик получил пулю в лицо и упал прямо на пулемёт. — Нужно отходить. Я остаюсь прикрывать, а вы выходите на железную дорогу на два десятка километров западнее. Я вас догоню. Это приказ.

Вахромеев одарил меня сердитым взглядом, выругался, но стал уводить своих бойцов от железки. Упираться и предлагать оставить себя не стал, так как о моей удачливости среди партизан ходили легенды.

Я стрелял короткими экономными очередями, стараясь растянуть оставшийся боезапас на большее время, однако довольно быстро поймал глазом вражескую пулю.

Я невидимый и бесплотный поднялся над пулемётом, видя своё погибшее тело, и стал внимательно осматриваться. Так и есть, у фрицев оказался довольно неплохой снайпер, который прикончил меня, а до этого и нашего