Красный бриллиант - Алекс Хай

— Это мой отец и жених моей сестры.

— Я понял, Александр Васильевич. Но это место преступления. Лишние люди здесь ни к чему.

Через минуту из динамика рации донёсся голос Дениса. Даже сквозь помехи он звучал достаточно отчётливо.

— Передайте полковнику Крылову: у входа глава Департамента по контролю магических артефактов. Моё ведомство обязано участвовать в расследовании.

— Хоть министр, — невозмутимо ответил часовой. — Ждите подтверждения допуска.

Крылов протянул руку к рации.

— Обоих проверить и пропустить. Разрешаю передвижение только с сопровождающим.

— Принято.

Почти одновременно во двор въехал белый фургон с эмблемой государственной спасательной службы.

Через несколько минут Василий и Денис вошли в зал вместе с четырьмя спасателями, которые несли длинные металлические футляры.

Отец был бледен, без галстука, ворот рубашки наскоро расстёгнут, пальто переброшено через руку. Денис выглядел не лучше. На нём оставалось форменное пальто, застёгнутое не на те пуговицы.

— Где Лена? — спросили они почти одновременно. — Что с ней?

Я указал на медицинскую перегородку.

— Жива. Пока. Камень вытягивает силы, перевозить нельзя. Сейчас будут снимать ошейник. Что с мамой?

— Её уже увезли. Непосредственной опасности нет. К ней поехали Марья Ивановна и Холмский.

Одной причиной для беспокойства стало меньше.

Старший спасатель тем временем подошёл к Лене, выслушал врача и осмотрел обруч через увеличительную линзу. После этого открыл самый длинный футляр.

Внутри лежала прецизионная алмазная пила.

— Двумя пропилами, — сказал он. — Иначе безопасно не снимем.

Спасатель представился Серовым. Лет пятьдесят, коротко остриженные седые волосы, широкие ладони и старый ожог на правом запястье. Он говорил мало и задавал вопросы только по существу.

— Карбид вольфрама, — заключил он и обернулся к коллегам. — Скорее всего, с кобальтовой связкой. Толщина обруча около четырёх миллиметров, ширина шесть. Замок из того же материала. Кодовый механизм спрятан внутри. Такой вскрывать дольше, чем пилить.

— Постарайтесь изолировать камень и ни в коем случае не прикасаться к нему, — сказал я. — Мы не знаем, как поведёт себя накопленная энергия.

Серов кивнул.

— Конечно. Делать будем два окна по бокам. Удалим участок, снимем переднюю и заднюю половины отдельно.

Я посмотрел на расстояние между обручем и кожей.

— Там меньше двух миллиметров.

— Вижу.

— Я могу помочь с инструментом.

Серов впервые посмотрел прямо на меня.

— Благодарю, но мы сами. Полагаю, у нас с подобными металлами немного больше опыта.

Возразить было нечего.

Профессионализм заключался не только в умении выполнить работу. Иногда требовалось вовремя отойти и не мешать тому, кто сделает её лучше.

Мы отошли подальше, чтобы не мешать спасателям работать. Над Леной суетились четверо медиков и трое спасателей. Один готовил пилу, второй подключал систему охлаждения и отсос, третий раскладывал щипцы, распорки и защитные пластины.

Лекари ввели Лену в управляемый сон. Врач зафиксировал голову между двумя мягкими упорами. Ремни легли на плечи и лоб. Со стороны выглядело страшно, зато теперь сестра не могла дёрнуться, даже если тело отреагирует на боль.

Серов выбрал место для первого пропила справа, ниже уха и в стороне от крупных сосудов. Помощник осторожно приподнял обруч специальным зажимом. Второй завёл между карбидом и кожей тонкую изогнутую пластину.

— Что это? — спросил Денис.

— Сапфировое стекло, полагаю. Защита. Если что, стружка его поцарапает, но диск сразу не пройдёт.

Денис кивнул и замолчал.

Отец стоял слева от меня. Его руки были опущены, лицо оставалось неподвижным. Только большой палец раз за разом тёр край указательного. Василий всегда делал так, когда нервничал. Наверняка он изо всех сил сдерживался, чтобы не вмешаться.

Я тоже хотел.

Хотелось потребовать другой диск, проверить крепление, самому измерить глубину ограничителя и убедиться, что каждый винт затянут правильно. Желания были понятными и совершенно бесполезными. Серов уже проверил всё дважды.

Пила ожила с негромким ровным свистом.

Алмазный диск коснулся сплава.

Тонкая струя охлаждающей жидкости потекла по обручу. Отсос тут же втянул серую взвесь. Серов держал инструмент двумя руками, прижимая его ровно настолько, чтобы диск снимал материал, но не пытался расколоть хрупкий сплав.

Обычно я любил наблюдать, как хороший мастер работает инструментом. В движениях не оставалось ничего лишнего, а материал постепенно поддавался.

На этот раз под вращающимся диском находилась шея моей сестры.

— Давление падает, — предупредил лекарь.

— Компенсирую, — ответил второй.

Один из накопителей вспыхнул ярче. По прозрачным трубкам медицинского контура прошёл золотистый свет. Мёртвый аметист отозвался густым фиолетовым отблеском и продолжил тянуть.

Серов не ускорился. Спешка возле сонной артерии была недопустима.

На половине пропила звук изменился. Вместо ровного свиста послышался высокий скрежет. Серов мгновенно отвёл диск на несколько миллиметров и отключил привод.

— Перегрев подшипника, — сказал помощник.

— Вторая машина.

— Можно сменить насадку, — не удержался я.

Серов бросил на меня взгляд, потом осмотрел диск.

— Насадка цела. Привод начал гулять. Меняем полностью.

Он был прав. Даже небольшое биение на таких оборотах превращало инструмент в очень быстрый нож с дурным характером.

Помощник отсоединил пилу и подал запасную. Серов снова проверил ограничитель, положение защитной пластины и только после этого продолжил.

Остановка заняла меньше минуты. Мне она показалась четвертью жизни.

Наконец, первый пропил завершили. Между краями появился тёмный зазор толщиной с волос. Серов обработал его тонкой алмазной нитью, убирая оставшуюся перемычку.

— Первый готов, — сказал он.

Никто за перегородкой не ответил.

Для второго пропила нельзя было поворачивать Лену. Спасатели изменили положение платформы и подвели пилу слева. Защитная пластина вошла хуже: обруч с этой стороны прилегал почти вплотную.

Серов не пытался протолкнуть её силой. Взял более тонкую, проверил край и ввёл под металл по доле миллиметра.

На медицинской панели вспыхнул красный индикатор.

— Третий накопитель пуст, — сказал лекарь.

— Подключаю резерв.

— Резерв не отвечает.

Главный лекарь оказался возле блока раньше, чем я успел сделать шаг. Снял панель, выдернул соединительный штырь и вставил другой.

Свет погас ещё на секунду.

Линия пульса на экране дрогнула и начала редеть.

— Держу вручную.

Врач положил обе ладони на контур. Белые знаки на рукавах вспыхнули. Показатели остановились у нижней границы.

Серов ждал.

— Есть питание, — сообщил помощник.

Новый накопитель включился. Золотистый свет вернулся в линии.

— Продолжайте, — разрешил лекарь.

Пила снова коснулась ошейника.

Я привык отвечать за результат собственными руками. Сейчас результат зависел от чужих, и это оказалось значительно хуже.

Отец неожиданно положил ладонь мне на плечо. Я накрыл её своей.

Ничего другого мы сделать не могли.

Второй пропил шёл медленнее. Металл нагрелся, охлаждение пришлось усилить. На коже Лены появилась красная полоса, но защитная пластина оставалась целой.

Наконец, Серов выключил привод.

— Щипцы.

Помощник подал два инструмента с широкими плоскими губками. Серов захватил переднюю половину обруча, второй спасатель