Красный бриллиант - Алекс Хай

Артефакт с жадностью принял её. Изумруды вспыхнули ярче. Под пальцами прошла волна холода, затем металл начал понемногу остывать.

— Мама, — позвал я. — Ты меня слышишь?

Лидия Павловна не ответила.

Я добавил ещё силы, удерживая поток ровным. Центральный камень мигнул. Дыхание матери стало глубже.

— Мама!

Она судорожно вдохнула и открыла глаза.

Несколько секунд Лидия Павловна смотрела на меня, словно не узнавая. Зрачки реагировали медленно. Рука слабо дёрнулась, словно она хотела оттолкнуть чужого человека.

— Это я, — сказал я. — Саша.

Её взгляд прояснился.

— Саша?.. Что ты…

— Мама, что здесь произошло?

Она нахмурилась, попыталась поднять голову и заметила лежавший телефон.

— Мы приехали с Леной, начали обсуждать эскизы и фасоны. Потом подали кофе…

Она посмотрела на чашки.

— Мы перешли сюда, чтобы выбрать ткань. Модистка показывала каталог, а Лена всё никак не могла выбрать оттенок… — Лидия Павловна испуганно оглядела гостиную и увидела лежавшую возле двери помощницу. — А где Лена⁈

Штиль вернулся через минуту. Один.

— Елены Васильевны в здании нет, — сообщил он. — Задняя дверь тоже открыта. Во дворе следы шин, но снег уже засыпает их.

Лидия Павловна попыталась подняться.

— Лежи, — сказал я, удерживая ладонь на её артефакте.

— Саша, Лена…

— Мы найдём её.

Штиль посмотрел на меня. Я — на него.

Говорить не потребовалось.

Лена не занималась государственными тайнами, не имела доступа к военным разработкам и не владела состоянием отдельно от семьи. Похищать её ради выкупа, оставляя за собой четыре трупа, было слишком накладно даже для очень жадных людей. К тому же преступники выбрали не дом, не дорогу и не ресторан.

Они дождались дня, когда «Принц Уэльский» оказался в Михайловском дворце.

И забрали человека с кровью Фаберже.

Четвёртый контур витрины настраивали не на нас с отцом по отдельности, а на родовую энергетическую подпись. Так было надёжнее: потеря одного ключа не должна была навсегда запереть экспонат под кварцевым колпаком. Открыть его мог любой прямой представитель Дома — если одновременно получить три остальных ключа.

Или обойти их.

— Выставка, — выдохнул я. — Они отвезли её туда.

Штиль уже подносил телефон к уху. Сначала он вызвал резервную группу «Астрея», затем приказал дежурному немедленно связаться с Василием.

Я опустил взгляд на мать. Артефакт продолжал удерживать её в сознании, но делал это уже со скрипом. Под пальцами чувствовалась дрожь защитных линий. Лекари должны были появиться с минуты на минуту. Оставить Лидию Павловну сейчас означало поступить как скверный сын. Не поехать во дворец — как ещё более скверный брат.

Выбор без хороших вариантов.

— Мама, сейчас приедут лекари, — сказал я. — Отцу уже сообщили. Он едет сюда.

Она с трудом сфокусировала на мне взгляд.

— Лена…

— Я найду её. Обещаю.

Лидия Павловна слабо кивнула и закрыла глаза.

Штиль закончил очередной разговор.

— Резервная группа прочёсывает квартал. Вторая едет сюда. Лекари в трёх минутах.

— Связь с дворцом?

— Дежурный пост не отвечает.

Этого хватило.

Я набрал Вяземского. Длинные гудки продолжались так долго, словно абонент находился не в Петербурге, а на Луне.

Наконец, мне ответил спокойный мужской голос:

— Приёмная князя Вяземского.

— Александр Фаберже. Немедленно соедините меня с его сиятельством.

— Александр Васильевич, его сиятельство сейчас на закрытом совещании и просил не беспокоить. Я могу записать…

— Не можете. Передайте ему, что похищена Елена Фаберже и нападение связано с выставкой!

На том конце возникла короткая пауза.

— Я немедленно передам, однако…

— Сначала прикажите проверить витрину.

— Простите?

Они там что, совсем расслабились?

— Красный бриллиант крадут прямо сейчас! — рявкнул я так, что Лидия Павловна вздрогнула и снова открыла глаза. — Поднимите охрану, перекройте дворец и не позволяйте никому отключать контуры!

Вежливость — прекрасный инструмент. Но, как и ювелирная лупа, годится не для всякой работы. Иногда требовался и молоток.

— Я понял вас, — голос секретаря утратил половину служебного достоинства. — Одну минуту.

В трубке что-то щёлкнуло. Послышались быстрые шаги, затем шорох и приглушённая ругань. Через несколько секунд линия оборвалась.

Я перезвонил, и на этот раз мне никто не ответил.

В салон ворвались первые люди «Астрея». Следом появились двое лекарей в серых пальто с белыми знаками Особой медицинской службы. Один сразу опустился возле матери, второй оглядел комнату и приказал никому не касаться чашек.

— Она жива благодаря артефакту, — быстро сказал я. — Я добавил собственной силы, но камень работает на пределе.

Лекарь кивнул, уже раскрывая чемодан.

— Благодарю, вы всё сделали правильно. Дальше мы сами.

Штиль тронул меня за локоть.

— Ваша мать теперь в надёжных руках. Едем.

* * *

Автомобиль вылетел на Большую Конюшенную, едва двери успели закрыться. За рулём сидел один из людей Штиля. Сам Штиль устроился на переднем пассажирском сидении и одновременно звонил по двум линиям: в «Астреё» и дворцовую службу.

Последняя не отвечала.

— Группа «Север-один», Михайловский дворец, служебный вход, — приказал Штиль. — Полная защита. Возможен массовый магический удар, и немагический тоже. Подозрение на отравляющие вещества. Внутрь без экранирования не входить. «Север-два» — перекрыть прилегающие улицы и проверить канализацию, крыши, технические тоннели. Подозреваемые могли уйти до срабатывания тревоги.

Если она вообще сработала.

Штиль отключился и тут же набрал Особую канцелярию.

Я открыл зашифрованное приложение выставки на телефоне. Внутренний доступ всё ещё показывал зелёные метки.

Внешний контур — норма. Дворцовый контур — норма. Контур витрин — норма. Четвёртый контур — норма.

Но я уже знал, что это неправда. Четыре зелёные строки выглядели настолько успокаивающе, что захотелось разбить телефон.

— Система считает, что всё работает, — сказал я.

— Значит, её заставили так считать.

Штиль обернулся.

— Ваша сестра могла открыть четвёртый контур. Но одной Елены Васильевны недостаточно. Нужны три физических ключа или доступ к механическим заслонкам.

— Ключи можно украсть, — ответил я. — Заслонки — обойти.

— Если знать устройство витрины. Общий распределитель мы убрали, сигнальные каналы разведены на разные посты. Одному человеку такую систему не отключить. Значит, людей было несколько, и операция хорошо подготовлена. А это невозможно без доступа к выставке.

Я снова посмотрел на зелёные отметки.

Если преступники использовали Лену только как ключ, после открытия витрины она становилась им не нужна. Эта мысль могла бы утешить человека, не видевшего, что случилось в салоне.

Они убили администратора, швею, помощницу и водителя. Лидию Павловну тоже собирались убить. Её спас лишь хороший артефакт.

Эти люди не собирались оставлять свидетелей.

Мне было безразлично, сколько стоил «Принц Уэльский». Два карата красного бриллианта, редкость мирового уровня, дар Сына Неба — всё это имело смысл, пока камень просто лежал на ладони.

Ни один самоцвет не стоил