Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед

Вероятно, попробовать свои силы в жанре исторического романа миссис Радклиф побудил выход в 1785 году «Убежища» Софии Ли. «Убежище» – захватывающая история о приключениях близнецов, дочерей Марии Стюарт и герцога Норфолка. Погружаясь в повествование, читатель сталкивается с целым рядом ярких образов и сцен: аббатством, воплощающим «готическую элегантность и великолепие»; зачарованной героиней, исполняющей мелодии на лютне; драматическими грозами; опасными бандитами; даже побегом в гробу. Не исключено, что именно эти элементы привлекли внимание миссис Радклиф. Уже в 1789 году она представила свой первый роман – «Замки Атлин и Данбейн»[69]. С точки зрения истории литературы это раннее произведение обладает значительной ценностью. Несмотря на некоторую незрелость оно – за исключением одного яркого сверхъестественного эпизода – уже содержит в зачаточной форме практически все ключевые элементы, которые впоследствии станут визитной карточкой романов миссис Радклиф.

Сюжет разворачивается в Шотландии; время действия, как нас уверяют, приходится на «темные века». Однако едва мы успеваем погрузиться в атмосферу Средневековья, как нас резко вырывают из наших грез, заявляя, что «несправедливо заключенный граф, когда сладостное спокойствие вечера навеяло на его разум нежную меланхолию… сочинил следующий сонет, который, изложив на бумаге, он на следующий вечер выронил на террасе». Сонет выстроен в форме четырех героических четверостиший, отчего невольно возникает сходство с поэзией Грея. Этот фрагмент позволяет заключить, что миссис Радклиф отнюдь не ставила во главу угла историческую достоверность – и определенно не добилась ее. Источником большинства ее описаний служило не изучение древних документов, а собственное творческое воображение. Лишь в последнем романе, «Гастон де Блондвиль», писательница обратилась к старинным хроникам. В шотландском замке перед читателем предстают героиня с «выражением задумчивой меланхолии» и «улыбкой, слегка омраченной печалью» и благородный лорд, лишенный прав коварным злодеем, «чья жизнь отмечена пороком, а смерть – горечью раскаяния». Однако эти бледные, невыразительные образы едва ли намекают на грядущие события. Куда более значимую роль в предвосхищении сюжета играют детали самого замка: потайная панель, обнаруженная случайно; тайный ход; подземные хранилища; непогребенное тело; внезапно погасшая лампа; нежные звуки лютни – все это явные отголоски «Замка Отранто». Сюжетные ходы, которые неизбежно создает типический злодей барон Малкольм, лишь слегка очерчены, и задолго до развязки угадываются чудесное спасение девы, находящейся в беде, восстановление лорда в его правах, узнавание давно потерянного наследника по удобному и хорошо себя зарекомендовавшему «родимому пятну». С этим богатым материалом писательница обращается довольно безыскусно: едва намеченные характеры, безликие персонажи и рыхлая композиция едва ли предвещают те яркие декорации, четкие линии и искусно выстроенные сюжеты, которые появятся в ее более поздних произведениях. Одна из самых примечательных черт творчества миссис Радклиф – постепенное неуклонное совершенствование мастерства. Трудно было предположить, глядя на схематичный образ барона Малкольма (всего лишь бездумную копию традиционного злодея), что именно он станет прообразом столь колоритных и романтических персонажей, как Монтони и Скедони.

Вскоре после скромного дебюта появился более масштабный роман – «Юлия, или Подземелье Мадзини» (1790). Действие переносится во дворец Фердинанда, пятого маркиза Мадзини, расположенный на северном побережье Сицилии. На сей раз писательница четко обозначает время – 1580 год. У маркиза трое детей: сын и две дочери от первого брака. Его нынешняя супруга – красивая, но безнравственная женщина. Хотя первую жену считают погибшей, на деле ее коварно спрятали в заброшенном крыле аббатства. Именно ее незримое присутствие порождает тревожные слухи о сверхъестественном. Сын маркиза, Фердинанд, безуспешно пытается разгадать тайну загадочных огней, мерцающих в покинутом крыле. В ходе расследования он оказывается в опасной ситуации – подобно Дэвиду Бэлфуру из «Похищенного» – на ветхой лестнице, часть которой обрушилась. В этот момент Фердинанд случайно выпускает из рук лампу и погружается в кромешную тьму. Спустя час его находят служанки: обеспокоенные долгим отсутствием юноши, они отважно отправляются на поиски с фонарем. В следующий раз, исследуя таинственные места, Фердинанд слышит глухой стон. Ему говорят, что это голос духа, погребенного под землей, однако истинным источником звука оказывается несчастная первая маркиза. Эти эпизоды наглядно демонстрируют: миссис Радклиф наконец обнаружила тот особый художественный прием, к которому стремилась еще в «Замках Атлин и Данбейн», – она неизменно объясняет мистические явления рациональными причинами. Если взглянуть на любовные перипетии романа беспристрастно, словно на детали уголовного дела, становятся очевидны некоторые нестыковки. К примеру, первая маркиза, не видевшая дочь Юлию с двухлетнего возраста, без труда узнает ее в семнадцать лет и падает в обморок от счастья. Тем не менее читатель охотно принимает подобные сюжетные ходы, и причина – в мастерстве писательницы. Атмосфера напряжения, создаваемая едва уловимыми деталями – крадущимися тенями, мерцающим светом, колышущимся гобеленом и таинственными стонами, настолько захватывает, что мы утрачиваем способность сомневаться. Погружаясь в мир романа, мы вздрагиваем от малейшего шороха и безоговорочно верим всему, во что автор желает заставить нас поверить. «Юлия, или Подземелье Мадзини» вызывает куда больший интерес, чем первый роман писательницы, и причина кроется исключительно в остроте ситуаций. Глубокого раскрытия характеров и мотивов здесь нет. Персонажи – своенравный маркиз, ревнивая вторая маркиза, заточённая первая жена, невыразительный герой, две благочестивые сестры, главарь разбойников, скучная добропорядочная гувернантка – напоминают искусно расставленных кукол. Они выглядят более осязаемыми, чем призрачные образы из первого романа Радклиф, однако движутся лишь тогда, когда писательница ловко дергает за нити, управляющие их поступками.

В третьем романе, «Роман в лесу» (1792), миссис Радклиф делает более основательную попытку проанализировать мотивы персонажей и показать, как обстоятельства влияют на их характер. Открывающая глава обладает столь сильным притягательным эффектом, что только самый бессердечный читатель не пожелал бы проникнуть в самое сердце тайны. Ла Мотт – небогатый авантюрист, скрывающийся от правосудия, – в бурную штормовую ночь находит пристанище в уединенном доме, внушающем зловещие предчувствия. Внезапно дверь с шумом распахивается, и в помещение врывается негодяй. Одной рукой он приставляет пистолет к груди Ла Мотта, а другой тянет за собой прекрасную девушку. В ярости он выкрикивает: «Вы целиком в моей власти, на помощь надеяться вам нечего. Если хотите сохранить жизнь, поклянитесь, что отвезете эту девицу в такое место, чтоб я ее никогда больше не видел… Если вернетесь до истечения часа – умрете»[70].

Разъяснение столь примечательного события намеренно откладывается – писательница прекрасно понимает, какую силу имеет интрига, удерживающая внимание читателей. Тем временем повествование увлекает нас чередой новых происшествий. Держа в памяти незавершенную линию приключения, мы следуем за развитием сюжета. Ла Мотт спонтанно решает обосноваться в заброшенном аббатстве. Оно, как он сам замечает, не вполне соответствует строгим канонам готики,