Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед
Впрочем, Черубина, чье эстетическое чувство утомилось от грубых ужасов, которыми изобиловали произведения последователей Уолпола, скорее всего, назвала бы «Замок Отранто» романом, лишенным изысканности. Она, вероятно, посетовала бы, что автор не сумел в полной мере раскрыть потенциал сверхъестественных элементов, заложенных в повествовании. Роман, однако, содержит множество намеков и творческих импульсов – они послужили основой для более талантливых писателей, сумевших глубже и ярче раскрыть заданные Уолполом темы. Поэтому ценность «Замка Отранто» следует измерять не столько его собственными художественными достоинствами, сколько тем вдохновением, которое он подарил другим авторам. Хотя Уолпол не ставил перед собой задачу создать серьезный литературный шедевр, его произведение навсегда вошло в историю литературы как прародитель целого направления – процветающей династии готических романов.
Более чем за десятилетие до выхода «Замка Отранто» Тобайас Смоллетт в романе «Приключения графа Фердинанда Фэтома» невольно предвосхитил ряд художественных приемов, которые впоследствии нашли развернутое воплощение в «повести об ужасе». Ощущение леденящего страха, охватывающее главного антигероя, придает повествованию напряженность и драматизм – без этого текст превратился бы в сухое перечисление преступных деяний. Смоллетт мастерски рисует картины воображаемых кошмаров, порожденных мраком и одиночеством. Особенно ярко это проявляется в эпизодах, где граф странствует по лесу:
Ночная тьма, безмолвие и уединенность этого места, смутные очертания деревьев, окружавших его со всех сторон и протягивавших во мрак причудливые ветви, – все это вкупе с тоской от понесенной утраты будоражило его воображение, порождая странные видения. Несмотря на природную несклонность к суевериям, он постепенно поддался всепоглощающему ужасу, который одолел все доводы рассудка и философские утешения. Его сердце не могло избавиться от леденящих образов убийства. Чтобы прогнать эти тягостные грезы, он завел разговор со своим проводником, который развлекал его рассказами о путниках, ограбленных и убитых разбойниками, чьи убежища скрывались в чаще этого самого леса»[55].
Лес стонет, небо разрывают громовые раскаты и ослепительные вспышки молний – путешествие превращается в кошмар, напоминающий пассаж из романа миссис Радклиф, где Эмилия приближается к зловещему Удольфо. Когда граф Фэтом находит убежище в разбойничьей хижине, он обнаруживает в отведенной ему комнате (на двери которой отсутствует засов) тело недавно убитого человека, спрятанное под вязанками соломы. Чтобы обмануть грабителей и сбежать, граф подкладывает труп вместо себя в собственную постель, а старуха, прислуживающая ему, принимает графа за призрака. В попытках добиться Селинды герой намеренно усугубляет ее природную робость: рассказывает ей мрачные истории о дурных предзнаменованиях и сверхъестественных явлениях, жалобно стонет под ее дверью и устраивает звучание таинственной музыки эоловой арфы в ночной тиши. Селинда, подобно злосчастной героине романа ужасов, спит «в конце длинной галереи, где ее едва ли услышат из остальных обитаемых частей дома»[56]. Сцена, где Ренальдо в глухую полночь направляется к тому, что он мнит гробницей Монимии, окутана непроглядной пеленой мрака и тайны:
Ночь окутала все непроглядной тьмой, вокруг царила почти священная тишина, а уединенность места лишь усиливала гнетущее ощущение. Все это вместе с причиной его визита и мрачными фантазиями породило в душе странное, но острое чувство ожидания… Часы пробили двенадцать, сова прокричала с полуразрушенных зубчатых стен. Дверь отворилась – за ней стоял могильщик с мерцающей свечой, готовый провести несчастного влюбленного в темную глубину прохода.
На следующую ночь, когда он приходит к гробнице:
Он различил несколько торжественных органных аккордов. Инструмент будто приводился в действие невидимой рукой. Его воображение тут же нарисовало картину: эта музыка – вступление к чему-то необычному, выходящему за рамки привычного[57].
Сцена появления женщины в струящемся платье и вуали, оказывающейся Монимией, демонстрирует любопытное жанровое противоречие. Несмотря на хронологическое первенство Смоллетта перед Уолполом, эстетически эти эпизоды тяготеют скорее к атмосфере «Удольфских тайн», нежели «Замка Отранто». Примечательно, что элементы ужаса у Смоллета возникают спорадически, без сознательного следования канонам готического романа. Характерные приемы психологического напряжения – игра с предчувствиями и подозрениями – впоследствии станут рутинными инструментами в арсенале авторов «повестей об ужасе».
Готический роман Клары Рив, первоначально вышедший под названием «Поборник добродетели», а впоследствии переизданный как «Старый английский барон», увидел свет в 1777 ГОДУ – спустя двенадцать лет после публикации «Замка Отранто» Уолпола. Сама писательница провозглашала свое произведение «литературным потомком» романа Уолпола. В отличие от своего предшественника, Рив существенно ограничила присутствие сверхъестественного: из всех мистических элементов она оставила единственного призрака, стремясь добиться «максимальной правдоподобности» повествования. Уолпол, вероятно, был раздосадован сдержанными замечаниями в предисловии, где Клара Рив косвенно критиковала наиболее фантастические эпизоды его романа. В ответ он отозвался о «Старом английском бароне» пренебрежительно, назвав книгу «лишенной воображения и интереса»[58]. Однако такая оценка представляется необъективной. Хотя в произведении Рив отсутствуют буйные всплески фантазии, оно удерживает читательское внимание на протяжении всего повествования. Стиль писательницы отличается простотой и отсутствием вычурности. Сюжет развивается неспешно, но не провисает, сохраняя ровную динамику. Как и «Замок Отранто», «Старый английский барон» преподносится как перепечатка старинной рукописи, якобы относящейся ко времени малолетства Генриха VI, однако, несмотря на подробно описанный поединок в средневековом духе, атмосфера типична для Англии XVIII века. Центральный персонаж, Эдмунд Туайфорд, считающийся сыном крестьянина, завоевывает дружбу благородного барона Фиц-Оуэна. Из-за своих достоинств и удачи он вызывает зависть у племянников барона и его старшего сына. Эдмунд оклеветан, и чтобы доказать невиновность, барон предлагает ему провести три ночи в таинственных покоях замка. До этого момента сюжет напоминает заурядный бытовой роман. Появление призрака – скорее механическое, чем пугающее – не вызывает трепета. Тем не менее Рив тщательно готовит читателя к встрече с ним. Такие детали, как ржавые замки и внезапно гаснущие лампы, явно наследуют традиции Уолпола. В то же время
Ознакомительная версия. Доступно 12 из 58 стр.