Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед
В качестве ярких примеров страха, порожденного естественными причинами, упоминаются знаменитая сцена из «Графа Фердинанда Фэтома», описание опасности в «Оде страху» Коллинза и шотландская баллада о Хардикнуте[65]. В своем собственном фрагменте под названием «Монморанси» Дрейк стремится объединить «живописность описания с теми объектами ужаса, которые не зависят от сверхъестественного». Под угрюмый вечерний колокольный звон Генри де Монморанси с двумя спутниками выбегает из замка в кромешную тьму штормовой ночи. Их путь пролегает через дикую долину, где бешеный поток низвергается с отвесного обрыва. Услышав лязг падающих доспехов, герои натыкаются на умирающего рыцаря, чье лицо искажено выражением крайнего ужаса. Подстегиваемые отчаянными воплями Монморанси и его спутники обнаруживают девушку, захваченную бандитами. Монморанси убивает главаря, но сам попадает в руки разбойников: его привязывают к дереву над бездонной пропастью, намереваясь сбросить вниз. Благодаря почти сверхчеловеческому усилию герою удается бежать – однако в самый драматический момент повествование благоразумно обрывается.
В произведении «Аббатство Клюндейл» Дрейк предпринимает не слишком удачную попытку освоить прием «объясненного сверхъестественного», в котором миссис Радклиф достигла подлинного мастерства. Действие разворачивается в руинах аббатства, слывущего обиталищем привидений. Туда ночью приходит Клиффорд – в знак покаяния. Он виновен в убийстве брата своей жены, совершенном на почве беспричинной ревности. В сопровождении сестры с мерцающим светильником в руке он опускается на колени перед могилой жены. В зыбком свете его силуэт становится столь туманным и неземным, что наблюдатели невольно принимают его за бесплотный дух, явившийся из мира теней.
В готической повести «Сэр Эгберт» оживает древнее предание о башне Рочестерского замка. Благородный рыцарь, снедаемый тревогой за пропавшего друга Конрада, узнает от тамплиеров о страшной участи влюбленных, погруженных в сон, подобный смерти. Злой констебль удерживает их в плену, а меч, лежащий между ними, становится символом разлуки, но и надежды на освобождение. Сэр Эгберт решает вытащить из ножен меч, который разделяет влюбленных, – это должно вернуть им жизнь и свободу. Невзирая на печальную участь предшественников, он проникает в замок и оказывается приглашен на пышный пир. В разгар веселья, когда герой ненадолго забывает о своей миссии, раздается пронзительный крик. Гости мгновенно исчезают, и сэр Эгберт остается наедине с призрачным трупом, который ведет его в склеп. Там он видит надпись пылающими буквами: «Смерть тому, кто нарушит тайны башни Гундульфа». Но ни адские проклятия, ни иллюзорные ужасы не способны сломить волю сэра Эгберта. Он вынимает меч из ножен – и чары рушатся. Влюбленные возвращаются к жизни. Конрад повествует: шесть лет назад блуждающий огонь заманил его и Берту в зачарованную пещеру, где они испили колдовского зелья. Финал истории – две свадьбы: Конрад и Берта соединяются узами брака, сэр Эгберт берет в жены Матильду – сестру одной из жертв зловещего колдуна.
В произведениях доктора Дрейка скрупулезно собраны все атрибуты, без которых немыслим подлинный готический замок: массивные двери, с грохотом распахивающиеся и захлопывающиеся; мрачные галереи; полуразрушенные лестницы; ветхие покои; прогнившие полы; звон колоколов; скелеты и трупы; воющие призраки. Однако сам автор, ошеломленный изобилием этих элементов, словно не знает, как грамотно их применить. Он не чувствует подлинной силы приглушенного стона или потустороннего вопля, доносящегося из темноты. Каждый новый всплеск ужаса, напротив, будто придает сэру Эгберту сил. Подобно рыцарям из произведений Спенсера, он шествует от победы к победе, неизменно одолевая зло. Персонажи Дрейка кажутся даже менее осязаемыми, чем его же призраки, а их приключения напоминают механическую прогулку по выставке ужасов – словно экспонаты приводят в движение лишь для того, чтобы продемонстрировать удаль героя. Доктор Дрейк, судя по всему, испытывает удовлетворение, когда отвратительные создания терпят поражение, а сцена внезапно преображается, перенося читателя в волшебную страну. Тем не менее неуклюжие попытки автора заслуживают внимания: они демонстрируют, что серьезные, критически мыслящие люди уже готовы были воспринимать «повесть об ужасе» как полноценный литературный жанр. Этому жанру приписывались собственные правила, а его цель виделась в том, чтобы пробуждать у читателя «приятный страх». Семя готической прозы, случайно брошенное Горацием Уолполом, к 1798 году успело прочно укорениться. Интерес Дрейка к готике питался его любовью к старинной английской поэзии и увлечением скандинавской мифологией. Будучи искренним почитателем Спенсера, он стремился переосмыслить старинные баллады в современном ключе. Именно благодаря устремленности Дрейка к этой романтике, а не из-за конкретных его художественных достижений, и сохраняется память о нем.
Frontispiece by unknown artist for The Mysteries of Udolpho, 4th edition, 1799
Глава II
«Роман напряжения»[66]. Миссис Радклиф
Восхищение, которое вызвали заколдованный замок Уолпола и искусно выписанное привидение мисс Рив, демонстрировало насущную потребность в появлении нового литературного жанра, в котором привычное и знакомое должно было уступить место таинственному и потустороннему. Именно в этот момент на литературной сцене появилась миссис Радклиф со своим богатым запасом загадок и тайн. Вероятно, благодаря ее своевременному дебюту готический жанр сумел избежать преждевременного угасания. Хотя увлечение романами ужасов отчасти объяснялось влиянием немецкой литературы, главным двигателем популярности этого направления стали успех и признание произведений миссис Радклиф. Писатели первой половины XIX века нередко обращались к ее творчеству[67], благодаря чему ее слава, пусть отчасти призрачная, сохраняется и по сей день. Даже те, кто никогда не пытался разгадать тайны подземных лабиринтов, неизменно присутствующих в ее замках, или не испытывал леденящего ужаса перед «черной вуалью», все же знают об этих элементах благодаря «Нортенгерскому аббатству». Кроме того, многие знают, что Теккерей в школьные годы развлекал себя и друзей, создавая иллюстрации к ее романам.
Сведения о жизни миссис Радклиф весьма скудны. В 1883 году Кристина Россетти, будучи одной из многочисленных почитательниц ее таланта, отказалась от намерения написать биографию писательницы по причине острой нехватки достоверных материалов[68]. Некоторые биографические факты удалось узнать из мемуаров, предваряющих посмертное издание 1826 года, куда вошли роман «Гастон де Блондвиль» и ряд стихотворений. Согласно этим сведениям, миссис Радклиф родилась в 1764 году – в тот же год, когда Гораций Уолпол опубликовал «Замок Отранто»; ее девичья фамилия – Уорд; в 1787 году она сочеталась браком с Уильямом Радклифом – выпускником Оксфорда, студентом юридического факультета, впоследствии ставшим редактором еженедельной газеты The English Chronicle. Жизнь писательницы отличалась крайней уединенностью. Из-за дефицита проверенных фактов биографам порой приходилось прибегать к домыслам. В частности, широко распространился миф, будто миссис Радклиф лишилась рассудка под влиянием созданных